Читалка - Я вас жду

За две недели я получила от профессора три письма. Сердечные и весьма корректные. Между прочим, когда получила первое, со мной творилось что-то необъяснимое. Я будто рехнулась — кинулась к проигрывателю, поставила «Сосницу» и — давай плясать. До того увлеклась этим цыганским танцем и так громко хохотала, что не услышала, как вошёл Руслан.

Наконец всё же почувствовала, что в комнате я не одна. Встретившись с глазами мальчика, увидела» что он рассматривает меня, как его отец: с каким-то особо зорким любопытством и одновременно весело. От этого я ещё больше разволновалась.

— Чего смеёшься, Галка?

— А разве нельзя? — спросила я. — Да будет тебе известно, что древние врачи прописывали своим больным смех. Тренируются, укрепляются лёгкие и улучшается кровообращение. Три минуты смеха приравниваются к пятнадцати гимнастики. Вот как…

— Ясно, — кивнул паренёк, поглядывая на мою руку — я ещё держала письмо. — От папы?

— Да.

9 августа, понедельник.

Трудно сказать, белка вращает колесо или колесо — белку: за день до того набегаешься, что сил едва хватает добраться домой. Шутка ли, с поля — на стройку, со стройки — в мастерские, из мастерских — опять в поле. Бывают минуты, когда браню себя за то, что сама подставляю спину под любую тяжесть.

Я первой подхватила идею Павла Власовича собственными силами взяться за сооружение нового школьного трёхэтажного здания. Помнится, мы вместе с ним обходили после занятий школу, которая, по его выражению, лопается от тесноты по швам, беседовали о предстоящей ремонте и вдруг он, пытливо взглянув на меня, заговорил:

— Наш колхоз да и межколхозстрой бедны на рабочую силу. Им ни в коей мере не удастся построить в течение года и новый животноводческий комплекс, и школу, а начнут и одно, и другое — получится тришкин кафтан. — Затем бодро, с задором: — Сами, Галина Платоновна, будем строить. Пусть нам дадут материалы, специалистов.

— Блестящая идея, Павел Власович! — обрадовалась я. — Завтра же поезжайте в район и…

— Завтра выходной, — напомнил мне директор.

Надо заметить, что районные организации не проявили такого пылкого интереса к идее Суходола. Они словно сговорились, стали ссылаться на то, что по правилам техники безопасности детям находиться на стройке строго запрещается. «Ваша идея, дорогой Павел Власович, извините, но только граничит с ребячеством, но в какой-то степени и преступна». «Студенческий отряд из медицинского училища — сравнили!» Павел Власович спрашивает: «А сколько лет этим студентам? Лет пятнадцать-восемнадцать. А нашим комсомольцам? Столько же…» Суходол напоминает своим оппонентам, что «тёти из наркомпроса» в начале тридцатых годов запрещали детям летом жить в палатках, чтобы, не дай бог, не схватили насморк, запрещали играть в футбол, так как эта игра требует слишком больших физических усилий.

Помогала и я директору таранить бюрократическую плотину. Перетянув на нашу сторону Колю Грибаченко, секретаря райкома комсомола, втроём отправились к первому секретарю райкома партии.

Товарищ Малюк, выслушав не перебивая Павла Власовича, шутливо заметил:

— Если я вас верно понял, то, кроме всего прочего, вам нужен ещё один «квадратный метр»?

— Вы угадали, Кирилл Филиппович, — ответил Суходол.

— С этого бы и начали, — рассмеялся Малюк.

Словом, райком партии мы покинули довольными: нас поддержали.

Потом Суходол кинулся в районо, а мы с Колен Грибаченко остались в вестибюле. Тут наш комсомольский вождь честно признался, что впервые слышит о «квадратном метре». Пришлось объяснить: Кирилл Филиппович имел в виду высказывание Макаренко о том «квадратном метре», который позволяет учащимся раскрыть свои силы и способности, утвердить себя как личность творческую.

Со стройки возвращаемся вместе с Русланом. Он шагает несколько впереди — важно, с рассудительным спокойствием человека, преисполненного силы, сознания собственного достоинства. И всё же от меня не ускользает то, что мальчик пытается скрыть свою усталость.

Не сомневаюсь, он устал похлеще

меня. Причём не так физически, как оттого, что всё время находился в напряжённом состоянии — в ожидании команды: «Включай!», «Водичка!», «Стоп!» Виталий Максимович сегодня дважды подходил к ному и, дружески похлопывая по плечу, сказал: «Дело у тебя, браток, пошло, строителем тебе быть на роду написано. Погоди, мастерок скоро вручим. Закончим школу, за учительский дом примемся. Не горюй, браток, — работёнки на сто лет хватит».

— Знаешь, Галка, а Виталий Максимович тоже её не любит, — замечает как бы между прочим маленький Багмут. — Никто её не любит, это уж точно.

— О ком ты? Кого это все не любят? — поражаюсь.

— Знаешь! — бросает Руслан уверенно. — Подругу себе нашла, хе!

«Он об Оксане, — догадываюсь. — Почему, спрашивается, он её так презирает?» Не расспрашиваю, а сам он не говорит. Да и Оксана всячески избегает встречи с мальчиком.

— Нарядилась сегодня — на стройку пришла мусор с четвероклассниками выносить. Мы с Виталием Максимовичем смеёмся, животики надрываем, — продолжает Руслан. — Секретарю райкома Малюку понравиться хотели, а он поздоровался с ней кивком и — всё. Всем правиться она хочет…

— Что ты там лепечешь, Руслан? Несёшь околесицу и забываешь, что смеяться над старшими, над учительницей — нельзя, — делаю ему строгий выговор.

— А я, Галка, не выдумываю, — остаётся невозмутимым Руслан. — Ты ничего о ней не знаешь. Или, может, знаешь? — полностью перехватывает инициативу в спои руки маленький Багмут.

Мне кажется, мы поменялись ролями: он взрослый, знающий человек, а я девчушка, загнанная в угол.

— Ты о чём?

Руслан продолжает подтрунивать:

— О том же, уважаемая Галина Платоновна, о вашей подруге, которая…

«Противное существо, деспот!» — браню его про себя.

— …была лучшей студенткой педагогического института, многообещающей аспиранткой, — продолжаю в его тоне, взвинченная.

— …которая ходила за моим папой до самого нашего дома, которая ждала его у подъезда с покупками.

— И правильно! — восклицаю. — Твоему отцу ходить