Читалка - Я вас жду

рассказал учительнице… Пожара, конечно, не было, зато шумиха вокруг этого поднялась невероятная, стала темой для разговора не только в учительской, но и в кабинете директора, в районе…

Слушаю Шамо и ушам своим не верю: декана, доктора педагогических наук, профессора, автора популярной книги «Семья, школа, ученик» стали тягать по всем инстанциям, и он, бедняга, должен был молча, с лицом, горящим от смущения, выслушивать лекции об обязанностях родителей. Его и в райком дважды приглашали для личного собеседования.

— Я, Галина Платоновна, вас мало знаю, — продолжает проректор. — Всё же у меня есть основания полагать, что вы способный педагог. Вот почему я решил попросить вас взять до начала учебного года Руслана к себе. Новая обстановка, новый коллектив, труд… Тут цветы — в вазах, хлеб — на полках, молоко — в бутылках с фольговыми крышечками, картофель — в сетках… Как вся эта небесная манна попадает в город, вряд ли задумывается Руслан, а в селе он поймёт, узнает то, что ему и многим его сверстникам не мешало бы знать.

Предложение Шамо было ошеломляющим, но аргументы убедительными.

— Я согласна, однако…

Морщинки побежали вокруг его глаз и застыли.

— Что, тоже испугались?

— Да нет, мне тут месяц ещё быть. Как же?..

— А вы его захватите с собой, когда поедете домой. Тогда Лидия Гавриловна ляжет в больницу.

— Вы же сказали, что в больницу нужно срочно.

— Конечно, чем раньше, тем лучше, — вздохнул Максим Тимофеевич и задумался.

— А что, если забрать Руслана временно к Анне Феодосьевне? — спрашиваю. — Она женщина добрая, в то же время умеет быть строгой. Поговорите с ней, Максим Тимофеевич. Ваше слово для неё…

— Сначала надо посоветоваться с Трофимом Иларионовичем, он отец.

— А обо мне вы с ним говорили?

— Пока нет. Я ведь, Галина Платоновна, не знал, как вы отнесётесь к моему предложению.

Становится не по себе: а вдруг Багмут не согласится…

21 июня, понедельник.

Уставшая, невыспавшаяся — занималась допоздна уборкой — иду

на свидание с Геростратом, который ждёт меня у подъезда, на Куйбышева, 28. Приметы, переданные Лидией Гавриловной по телефону, таковы: худенький, светленький, белая в синих кольцах панамка, синие шорты, такого же цвета курточка. Вместо майки — краснофлотская тельняшка… Лидия Гавриловна не преминула добавить: «Пожалуйста, умоляю вас, не спускайте с него глаз. Он у нас немного рассеянный».

Я попросила передать трубку Руслану и поставила, как говорится, перед ним вопрос ребром: «Ваша честь, долго ли вас уговаривали идти со мной, незнакомой, на пляж?» Он хихикнул: «На пляж ведь… Какая разница с кем». Тогда я стала перечислять ему свои приметы: невысокого роста, рыжая, лицо в веснушках… Мальчик залился смехом. «А что тут смешного?» — спросила я с напускной обидой. «Вы же на меня тютелька в тютельку похожи!» — восклицает он.

Иду по улице Куйбышева, поглядываю на номера домов, а в голове вертится мысль: «Если Руслан в самом деле рыжий, то не удивительно, что он такой бесёнок: борьба за существование! Когда я была совсем ещё крошкой и тумановские дети дразнили меня: «Рыжик, рыжик, пегая», то я быстро научилась стоять за себя: пускала в ход кулаки, да и язык заострился. В сельскохозяйственной академии один доцент шутя заметил: «Троян, смотрю я на вас, и мне кажется, что вы на сцене и исполняете роль травести, мальчишки-шалопая».

Вот и номер 28. Старинный четырёхэтажный дом с колоннами. У подъезда — мальчик, в котором немедленно узнаю — не только по одежде, но и по веснушкам — Руслана. «Соврал! — улыбаюсь про себя. — Он вовсе не рыжий, светловолос, как отец».

Герострат, ухмыляясь во весь рот, быстрым шагом направляется ко мне. Ни намёка на смущение — точно мы с ним давние друзья, на одной парте сидим и перешёптываемся на уроках. Подаю ему руку. Он пожимает её так, чтобы я в первую минуту знакомства поняла, с кем имею дело, какой силой он обладает.

— Силёнки, у тебя, браток, хоть отбавляй.

Он косится на меня из-под полуопущенных ресниц, закидывает на голову руки

.

— Правда, правда, — говорю. — Ну что, поехали?

— Бабушка, — кивает он на распахнутое окно.

В тёмном продолговатом проёме показывается моложавая старушка с внимательными иссиня-чёрными глазами. Простое открытое приветливое лицо. Лидия Гавриловна?

— Здравствуйте, — приветствую её.

— Доброе утро, Галина Платоновна, — отзывается она, окинув меня изучающим взглядом. — Руслана забираете на весь день?

— В зависимости от погоды, Лидия Гавриловна. Если не изменится, то конечно, — отвечаю, а про себя замечаю: «Она страдает и сильной одышкой, как наш директор».

— Ну, бабушка, мы пошли, — заявляет Руслан, считая наш разговор излишним.

— А сумку? А сумку?! — восклицает с испугом бабушка. — Продукты…

— Не беспокойтесь, Лидия Гавриловна, я кое-что захватила, так что голодными не будем. Не хватит — купим.

— Нет-нет, — протестует старушка. — Я же напекла, так старалась, — она исчезает и через минуту, напрягая все свои силы, подаёт нам из окна довольно вместительный рюкзак, набитый до самой завязки.

— Алле гоп! — подхватывает его обеими руками, чуть покачнувшись, Руслан.

Помогая мальчику надеть заплечный мешок, не спускаю глаз с Лидии Гавриловны. Она встревожена, смотрит на внука с беспокойством.

— Галина Платоновна… Вы как думаете, не слишком ли тяжела для него ноша?

Вот те и на! Неужели она рассчитывала, что я понесу? Нет уж!

— Тяжело? — обращаюсь к Руслану.

— Что-что? — мальчик прикидывается крайне удивлённым. — Тяжело, спрашиваете? Даже не чувствую.

«Ну и лгунишка», — думаю, а бабушке:

— Видите, зря беспокоитесь.

Тот же встревоженный взгляд, но и улыбка:

— Хвастунишка он у нас, принять на веру, что говорит…

Ухожу с мыслью, что вряд ли понравилась матери Багмута: она, надо полагать, тоже подумала: «травести».

Зубрю и одновременно прохожу «практику», провожу «педагогический эксперимент»: разрешаю Руслану делать всё, что ему взбредёт в голову, — шататься с незнакомыми мальчишками по берегу, гонять мяч, кувыркаться в воде,