Читалка - Допрос

ответил Новиков. Загорелось «7».

Полицейский бесцеремонно схватил Новикова за рукав и переставил подальше от турникетов, сам встав к ним спиной.

— Кто может запретить мне использовать мой проездной? — поинтересовался Новиков, не глядя полицейскому в глаза, исхитрился, и метнув руку мимо бедра с пистолетом, приложился карточкой ещё раз.

Полицейский одной рукой схватился за кобуру, пытаясь не достать, а просто на всякий случай сберечь пистолет, другой же прихватил Новикова за шкибот, и куда-то потащил вдоль турникетов.

— Всё, всё! — прокричал Новиков, попутно успев приложиться и открыть четыре турникета подряд, — Дайте я зайду! Зайду и уеду!

Полицейский отпустил его.

Новиков только сейчас заметил, что карточка в его руке измята напрочь, а рука от волнения стала мокрой, и сам он снова стал как-то гадко пахнуть.

— Вот! — торжественно пообещал Новиков, прикладывая карточку. Вспыхнула цифра «0».

Он сделал шаг вперёд, потом шаг назад, рычаги подождали и закрылись.

— Да он сумасшедший! — воскликнула смотрящая.

— Ухожу! — воскликнул Новиков, действительно собираясь уйти, но когда он впечатал свою карточку ещё раз, турникет лишь пискнул.

— И что теперь? — серьёзно поинтересовался Новиков, глядя на рычаги, — Меня не пустят?

— Гоните его! — попросила смотрящая полицейского.

— Вы что, меня не пустите? — серьёзно удивился Новиков, — Я только что истратил тридцать поездок! Я мог бы целый месяц ездить, и вы б мне ничего не сказали. А сейчас вдруг стало нельзя? Если мне не хочется идти за рычаги — кто вправе меня туда тащить? Если мне хочется — почему вы меня не пускаете?

Подошёл второй полицейский, и пока Новиков хрипло причитал, его вывели на улицу и легонько толкнули в шею: пшёл.

* * *

Поблизости Новикову было известно лишь одно заведение — и он там уже был. Ну и что, если был, это не повод туда больше не ходить.

Распахнув двери полицейской управы, Новиков решительно шагнул к милиционеру в контрольно-пропускной будке

.

— Ты знаешь, что со мной сделали в этом здании в пятницу? — почти закричал Новиков, — Меня били там! Ты не слышал? Не слышал, как я кричал? Теперь ты слышишь, как я кричу, а тогда не слышал? Вызовете мне сюда понятных! Присяжных! Я уже вызвал прессу, сейчас приедет. Я хочу немедленно провести дознание. Я вам сейчас покажу кабинет, и в кабинете следы преступлений! Назвать номер кабинета?

Новиков назвал.

Из здания больше никто не выходил, и не входил в него.

Голос Новикова метался в пустом фойе, полицейский в будке был то ли напуган, то ли задумчив — так сразу и не поймёшь. Новиков и не хотел понимать — ему надо было высказаться, он говорил очень быстро — весь его монолог не занял и минуты.

— Пьяный, ты мне сказал? — кричал Новиков, — Я трезвый. Давай дыхну! — Новиков наклонился и дыхнул в окошко с такой силой, что мог случайно выплюнуть какой-нибудь неважный внутренний орган.

Полицейский встал со стула, и отошёл от своего окошка. В помещении КПП он был один — изнутри помещение напоминало бессмысленную картонную коробку со стационарным телефоном.

— Ты так не почувствуешь, пьяный я или нет! — жаловался Новиков, пытаясь засунуть голову подальше в окошко. Когда вылезал обратно, с хрястом проехался затылком и одновременно ударился подбородком.

Обежал контрольно-пропускной пункт, увидел дверь, дёрнул её, но она была закрытой.

Новиков наклонился и громко дыхнул в замочную скважину.

— Не пахнет? — спросил он, заглядывая глазом в скважину.

Вскочил, вернулся обратно. Полицейский так и стоял посреди своей коробки.

— Чего ты прячешься? — спросил Новиков, — Не хочешь со мной разговаривать? Знаете, кто вы? Сейчас напишу тебе на память, — Новиков, как следует подышал на стекло, и постарался написать, одновременно повторяя вслух то, что пишет, — Му-да-ки! Не очень видно… Давай ещё раз!

Тут, наконец, Новикова подхватили двое выбежавших откуда-то из недр здания полисменов, завалили на пол, нацепили наручники, небережно подняли, поставили в угол, лицом

к стене.

Новиков крутнул головой, тут же получил по затылку.

— Перед собой смотри, — порекомендовали ему.

Некоторое время Новиков смотрел перед собой.

Он был совсем не пьяным, но чувствовал себя как будто пил долго, с самого утра, или даже со вчерашнего дня. Одним из признаков такого состояния у Новикова являлась манера не просто размышлять, а проговаривать свои мысли.

Он закрыл глаза, но тут же сообщил себе: «Велели смотреть перед собой — надо смотреть. Буду смотреть».

Он стоял и смотрел в покрашенную стену, думая: «Я смотрю в стену».

— Ну, что — когда наряд приедет? — громко спросил один из стоявших за спиной Новикова того, что сидел в будке.

Новиков долго ждал его ответа, но его не прозвучало — видимо, полицейский из будки ответил каким-то жестом.

Прошла, наверное, ещё минута, Новиков немного заскучал. Он совсем не боялся, напротив, ему было очень хорошо и спокойно на душе.

Новикова аккуратно повернули, прихватив за рукав. Перед ним стоял его опер, тот самый. Правда, совсем не похожий на Гарика из школы.

— Чего пришёл-то? — спросил он тихо, — Опять тоскуешь без меня? Может, тебя оформить по «хулиганке», книжный червь? Раз хочешь сесть — сядешь, никто тебе не запретит. Тебя там быстро опустят, я попрошу.

Новиков слышал его, закрыв глаза. Потом тихо попросил:

— Отпустите меня, пожалуйста, — и дрогнул плечом, указывая на затянутые наручники.

Опер, видимо, кивнул полицейским, один из них быстро снял наручники, и отошёл.

Новиков весело сморгнул и, глядя в глаза в оперу, произнося слова громко и чётко, сообщил ему:

— Я в прокуратуру пойду. У меня зуб выпал, когда вы меня били. Я его там спрятал, в вашем кабинете. Заявимся с проверкой, я свой кровавый зубик-то и вытащу. Посмотрю, как ты будешь доказывать, откуда там у тебя мой зубик. Понял? А задержишь меня — я из ментовки маляву кину, чтоб зуб мой искали у тебя. И не отвертишься.

Новиков тряхнул головой и легкой походкой двинулся к выходу. У дверей обернулся и сказал: