Читалка - Допрос

отличные командиры», — решил Новиков.

Потом вдруг вспомнил, как Лёшка звал адвоката — и сразу чуть разуверился в своих мыслях.

— Не злись, — всё ещё улыбаясь, сказал Лёшка, — Просто тут надо… Наверняка. То, что у Ларки был — уже хорошо. Она не жена, не родственник — вполне пойдёт, как свидетель. Так что, у нас у обоих алиби. Нас можно поздравить!

Новиков тряхнул головой и понял: но ведь правда — у них алиби, и никто их уже не посадит. И таксиста он найдёт обязательно. И Ларка поможет. И соседи, возможно, видели его из окна. О, как же это здорово.

— Может, вина? — предложил Новиков, — У тебя есть вино? А то я сбегаю.

— Вина? — встрепенулся Лёшке, — У меня есть тут… Вот. Портвейн. Напиток юности.

Лёшка немного придурял, конечно, — никакой портвейн они не пили в юности, а, скорей, слушали про это у Гребенщикова. Сами в те годы пили что ни попадя: палёную водку, пиво — тогда ещё продавали пиво в разлив, разбавленное вроде как хлоркой.

— Это только начало, — сказал Лёшка, — После того, что мы докажем свою невиновность — мы ещё должны этих сук наказать.

Новиков всё никак не мог согнать с лица улыбку по поводу нежданного избавления от груза ложных предъяв.

— Я утром проснулся и в одну секунду всё придумал, — сказал Лёшка серьёзно, — Слушай, в общем, — тут Новиков потянулся к нему чашкой со спиртным, — Да, на здоровье… — согласился Лёшка, чокаясь с ним.

«На здоровье» прозвучало неожиданно издевательски, они оба сразу это поняли, и Лёшка добавил, чуть смешавшись:

— За нас, короче.

Посидели минутку.

С лёгкой неприязнью отставив стакан Лёшка спросил:

— Тебя били?

Новиков открыл рот, но, смолчав, просто кивнул головой. Отпил и стал смотреть на дно чашки.

— И меня, — сказал Лёшка, — …И у меня потекла кровь из носа.

Новиков кивнул ещё раз, всё ещё не глядя на Лёшку.

— Они не заметили и ударили меня пластиковой бутылкой по голове, по щеке… В общем, я видел как несколько капель моей крови попало на стену.

Новиков кивнул — но уже

вопросительно.

— Это же доказательство, — шёпотом сказал Лёшка, — Это же очень легко доказать! Там моя кровь на стене! Мы их посадим!

Новиков быстро потянулся к бутылке, налил себе и сразу выпил, и следом торопливо прикурил сигарету.

Лёшка молча смотрел на Новикова.

— Ты понял? — спросил Лёшка.

Новиков моргнул.

Зазвонил телефон, Лёшка пошёл в прихожую, снял трубку, выслушал кого-то, и, помедлив, спросил:

— Сейчас?

Потом, помолчав, ответил:

— Он у меня.

И положил трубку.

— Нас опять вызывают, — сообщил Лёшка Новикову.

* * *

У дверей полицейского управления они остановились — никто не решался войти первым.

— Ну, не будут же они нас снова бить, — процедил Новиков, — Было бы дико…

Лёшка молчал, покусывая губы.

— Или позвонить кому-нибудь, предупредить? — спросил Новиков.

— Ты думаешь, они нас вызвали по телефону, — и теперь убьют? — поинтересовался Лёшка.

— Странно, да, — согласился Новиков, — Не должны.

Они ещё постояли.

Дверь открылась, оттуда вышел тип в форме, со звёздами на погонах. Друзья разошлись в стороны, пропуская офицера.

— Или заключат под стражу? Может такое быть? — спросил Новиков.

— Ну, позвони матери, — почти равнодушно предложил Лёшка.

— И чего я ей скажу? «Мам, меня сейчас могут заключить под стражу за убийство»?

— Ладно, пошли, — сказал Лёшка.

В здании Новиков нагнулся у будки КПП и, с трудом справляясь с неподатливым голосом, произнёс:

— Нас вызывали… Кабинет? Лёш, какой кабинет?

Лёша назвал номер.

Полицейский в КПП позвонил куда-то, сказал: «пришли к тебе», и, положив трубку, не глядя на Новикова, бросил:

— К вам спустятся.

Новиков с улыбкой оглянулся на Лёшку:

— Спустятся, — повторил он радостно, хотя Лёшка наверняка слышал ответ.

Лёшка тоже улыбнулся — но глаза были очень серьёзны.

Минуты три они перетаптывались в фойе управления, пока не появился опер — тот самый, что общался с Новиковым.

Полицейский в КПП нажал свою кнопку — рычаги раскрылись

.

— На минутку! — позвал опер Новикова и Лёшку, указывая на большое окно в фойе.

Новиков с Лёшкой, запинаясь друг о друга, прошли за опером к подоконнику.

Новиков вдруг заметил, что он выше опера — странно, а пока тот его мучил, это было незаметным. Лёшка тем более — он буквально нависал над опером, но вместе с тем было видно, что он стесняется своего роста и пытается держаться от господина полицейского чуть поодаль.

— В общем, так, — сказал опер, явно торопясь поскорей распрощаться, — По вам провели проверку, и проверка не подтвердилась, — тут опер постарался сделать на лице улыбку.

— Не подтвердилась? Проверка? — переспросил Лёшка, дёргая плечом, чтобы согнать своего щекотного попугая.

— Всё в порядке, да, — кивнул опер, — С вас подозрения сняты.

— А что это было тогда? — спросил Лёшка.

— Где было? — очень искренне спросил опер, первый раз за весь разговор взглянув на него.

— У вас в кабинете! — сказал Лёшке, дёрнув плечом так сильно, как будто попугай его клюнул в ухо.

— Вас вообще в моём кабинете не было, — сказал опер.

— А кто был в вашем кабинете? — не унимался Лёшка, хотя Новиков уже подхватил его за рукав и пытался оттащить к выходу, — Что у вас там творилось?

— А что там творилось? — спросил опер, улыбаясь совсем уж отвратительно, — Ничего не творилось. Идите, отдыхайте…

Лёшка упирался и взмахивал рукой, ловя ртом воздух.

— Или ещё раз хотите туда попасть? — согнав с лица улыбку, вдруг выкрикнул опер им вслед.

Лёшка и Новиков, едва справившись с дверями, вышли на улицу.

— Куда ты торопишься? Чего ты толкал меня? — суетился и вскрикивал Лёшка на улице.

— Подожди, — отвечал Новиков, — Подожди. Надо ничего не испортить. Надо подготовиться. Нельзя так, нельзя. Надо быть готовым.

Раз сорок всё это повторил.

* * *

Они двигались быстрым шагом — и прошли три или четыре троллейбусных остановки, время от времени переругиваясь.

Лёшке, судя по всему, понравилось, что его вроде бы насильно увели от опера