Читалка - Допрос

вопросительно.

— Это же доказательство, — шёпотом сказал Лёшка, — Это же очень легко доказать! Там моя кровь на стене! Мы их посадим!

Новиков быстро потянулся к бутылке, налил себе и сразу выпил, и следом торопливо прикурил сигарету.

Лёшка молча смотрел на Новикова.

— Ты понял? — спросил Лёшка.

Новиков моргнул.

Зазвонил телефон, Лёшка пошёл в прихожую, снял трубку, выслушал кого-то, и, помедлив, спросил:

— Сейчас?

Потом, помолчав, ответил:

— Он у меня.

И положил трубку.

— Нас опять вызывают, — сообщил Лёшка Новикову.

* * *

У дверей полицейского управления они остановились — никто не решался войти первым.

— Ну, не будут же они нас снова бить, — процедил Новиков, — Было бы дико…

Лёшка молчал, покусывая губы.

— Или позвонить кому-нибудь, предупредить? — спросил Новиков.

— Ты думаешь, они нас вызвали по телефону, — и теперь убьют? — поинтересовался Лёшка.

— Странно, да, — согласился Новиков, — Не должны.

Они ещё постояли.

Дверь открылась, оттуда вышел тип в форме, со звёздами на погонах. Друзья разошлись в стороны, пропуская офицера.

— Или заключат под стражу? Может такое быть? — спросил Новиков.

— Ну, позвони матери, — почти равнодушно предложил Лёшка.

— И чего я ей скажу? «Мам, меня сейчас могут заключить под стражу за убийство»?

— Ладно, пошли, — сказал Лёшка.

В здании Новиков нагнулся у будки КПП и, с трудом справляясь с неподатливым голосом, произнёс:

— Нас вызывали… Кабинет? Лёш, какой кабинет?

Лёша назвал номер.

Полицейский в КПП позвонил куда-то, сказал: «пришли к тебе», и, положив трубку, не глядя на Новикова, бросил:

— К вам спустятся.

Новиков с улыбкой оглянулся на Лёшку:

— Спустятся, — повторил он радостно, хотя Лёшка наверняка слышал ответ.

Лёшка тоже улыбнулся — но глаза были очень серьёзны.

Минуты три они перетаптывались в фойе управления, пока не появился опер — тот самый, что общался с Новиковым.

Полицейский в КПП нажал свою кнопку — рычаги раскрылись

.

— На минутку! — позвал опер Новикова и Лёшку, указывая на большое окно в фойе.

Новиков с Лёшкой, запинаясь друг о друга, прошли за опером к подоконнику.

Новиков вдруг заметил, что он выше опера — странно, а пока тот его мучил, это было незаметным. Лёшка тем более — он буквально нависал над опером, но вместе с тем было видно, что он стесняется своего роста и пытается держаться от господина полицейского чуть поодаль.

— В общем, так, — сказал опер, явно торопясь поскорей распрощаться, — По вам провели проверку, и проверка не подтвердилась, — тут опер постарался сделать на лице улыбку.

— Не подтвердилась? Проверка? — переспросил Лёшка, дёргая плечом, чтобы согнать своего щекотного попугая.

— Всё в порядке, да, — кивнул опер, — С вас подозрения сняты.

— А что это было тогда? — спросил Лёшка.

— Где было? — очень искренне спросил опер, первый раз за весь разговор взглянув на него.

— У вас в кабинете! — сказал Лёшке, дёрнув плечом так сильно, как будто попугай его клюнул в ухо.

— Вас вообще в моём кабинете не было, — сказал опер.

— А кто был в вашем кабинете? — не унимался Лёшка, хотя Новиков уже подхватил его за рукав и пытался оттащить к выходу, — Что у вас там творилось?

— А что там творилось? — спросил опер, улыбаясь совсем уж отвратительно, — Ничего не творилось. Идите, отдыхайте…

Лёшка упирался и взмахивал рукой, ловя ртом воздух.

— Или ещё раз хотите туда попасть? — согнав с лица улыбку, вдруг выкрикнул опер им вслед.

Лёшка и Новиков, едва справившись с дверями, вышли на улицу.

— Куда ты торопишься? Чего ты толкал меня? — суетился и вскрикивал Лёшка на улице.

— Подожди, — отвечал Новиков, — Подожди. Надо ничего не испортить. Надо подготовиться. Нельзя так, нельзя. Надо быть готовым.

Раз сорок всё это повторил.

* * *

Они двигались быстрым шагом — и прошли три или четыре троллейбусных остановки, время от времени переругиваясь.

Лёшке, судя по всему, понравилось, что его вроде бы насильно увели от опера

— а то бы он устроил там… Новиков слегка подыгрывал другу: да, мол, я вытащил тебя, чтоб ты не натворил дел раньше времени.

На самом деле, они оба были несказанно счастливы. Новиков, по крайней мере, с трудом сдерживался, чтоб не станцевать.

Они заскочили в первый встречный бар, заказали триста грамм под три огурца с какой-то пожухлой травкой — и выпили за пять минут.

— Мы их так не оставим! — обещал Лёшка, — Они поплачут ещё!

Новиков кивал и кивал. Жевалось не очень хорошо, челюсти ныли — а в остальном всё было чудесно, просто чудесно.

На мобильный ему позвонила Ларка, Новиков схватил трубку, выкрикнул:

— Да! — и вдруг, даже пьяный почувствовал, что в этом его «да!» так много бравады и шума — как будто это они с Лёшкой недавно избили оперов, а не наоборот.

— Чего кричишь так? — спросила Ларка в трубке, — Ты где? Второй день не звонишь.

— У нас тут… дела! — ответил Новиков, гоняя вилкой огурец по тарелке, потом вилку уронил и поднял стопарь, наполненный Лёшкой, — Всё, Ларочка, перезвоню! Я! Скоро! перезвоню!

Всё это звучало так торжественно, что Ларка наверняка решила: Новиков хочет сделать её предложение немедленно, а не ждать ещё год.

— А давай сходим туда? — предложил, выпив, Лёшка, — Где нас забрали?

Новиков об этом не думал — но предложение ему сразу понравилось: конечно, надо туда сходить!

«…посмотреть, как всё там было…» — сказал сам себе Новиков, весьма расплывчато представляя, что вообще он имеет в виду.

Им так не терпелось, что они поймали такси.

Спустя десять минут тачка остановилась ровно на том же месте, где в прошлый раз стояла машина с операми, в которую затолкали Новикова. Получилось вроде как Новикова вчера увезли, а сегодня доставили на то же место и высадили: гуляйте дальше, гражданин.

Местная публика по-прежнему располагалась там же и всё так же: полуразвалясь на лавках и ковыряясь друг в друге.

— У, суки, — почти в полный голос говорил Лёха, как будто собравшиеся здесь были виноваты в произошедшем