Читалка - Легкий способ бросить пить

имеет пологие края. Другая же особенность состоит в том, что мельчайшие волоски, покрывающие внутреннюю сторону цветка, растут только в одном направлении – вниз.

Сила тяжести, выделение нового нектара и направление роста волосков способствуют завлечению доверчивого насекомого в глубину ловушки. Вы начинаете чтото подозревать? Звучит сигнал тревоги? Видите аналогию с наркотической зависимостью? Бедная муха так увлечена банкетом, что не замечает, как все круче становится уклон цветка, который постепенно заманивает ее вглубь кувшинчика.

Но стоит ли мухе волноваться? У нее есть крылья. Даже видя частично переваренные останки десятков других мух, плавающие в жидкости на дне кувшинчика, она уверена, что с ней этого не случится. Зачем смотреть дареному коню в зубы? Муха контролирует ситуацию и может в любой момент отлететь на безопасное расстояние. Или думает, что может, до тех пор, пока не сделает попытку взлететь. К несчастью, насекомое так объелось, что стало в два раза тяжелее своего обычного веса. Крылья и лапки мухи покрыты липким нектаром, и чем больше она трепыхается, тем больше увязает. А стенки цветка сарацении стали теперь гладкими и практически вертикальными. Ничто не спасет насекомое от участи ее незадачливых товарищей.

Такое сравнение с алкоголизмом может показаться до некоторой степени надуманным. Но рассмотрите его внимательнее – и найдете удивительные аналогии. Учтите, что продолжительность жизни насекомых измеряется не годами, а днями и неделями.

Можете ли вы сравнить муху, садящуюся на саррацению, с подростком, впервые пробующим пиво? Можете ли вы представить себе упившегося пивом балбеса, которого вотвот вырвет, в виде мухи, пытающейся взлететь? А когда алкоголик больше не может закрывать глаза на то, что спиртное завладело его жизнью и разрушает ее, разве он не пытается сократить дозу и сдерживать себя так же, как человек, страдающий ожирением, пытается сократить потребление пищи? Но разве диета делает еду менее привлекательной? Наоборот

. Чем строже ограничение, тем острее чувство голода, чем острее чувство голода, тем более обделенным ощущает себя человек и тем ценнее становится для него каждый кусочек. То же самое происходит при попытке ограничить дозу спиртного. Запрещая себе пить, вы чувствуете себя несчастным, потому что не можете выпить, а разрешив себе порцию алкоголя, вы все равно чувствуете себя несчастным, потому что не можете выпить сколько вам хочется. Разве усилия мухи не похожи на тщетные попытки алкоголика контролировать употребление спиртного? От этого алкоголь не становится менее драгоценным в его глазах. Наоборот, таким образом он становится стержнем всей жизни.

Чем отчаяннее муха и алкоголик борются за спасение, тем глубже они увязают в яме.

Разве непереваренные останки насекомых не похожи на опустившихся на самое дно потребителей денатурата, все существование которых сводится к выпрашиванию или воровству очередной дозы и поискам теплого местечка, где можно приткнуться и отоспаться после вчерашнего? Разве тот факт, что муха видит недоеденные останки тел товарищей, спасает ее от подобной участи? Кто знает? Наверное, какието насекомые чуют опасность и улетают. Разве смог пример дядей Тэдов нашего мира удержать нас от приобщения к 90 процентам пьющих людей, когда мы были невинными, здоровыми детьми, способными вовсю наслаждаться праздниками и справляться со стрессом без помощи алкоголя, никотина или других наркотиков? Кто знает? Может быть, эта постоянная алкогольная суета и жуткий похмельный «выхлоп» остановили когото на пути к мышеловке. В конце концов 10 процентов не попадаются в алкогольную западню, но осознав, насколько оригинально она устроена, начинаешь удивляться, как вообще хоть ктото смог избежать ее.

Даже если вам трудно принять мою аналогию между плотоядным растением и алкогольной ловушкой, основой сравнения здесь является предположение, что на самом деле мы никогда не контролировали ситуацию, другими словами, какойлибо врожденной разницы между выпивающим человеком

и алкоголиком не существует. Разве все пьющие люди не похожи на мух, которые одна за другой спускаются по кувшинчику саррацении?

«Но если употребление алкоголя постепенно приближает нас к неизбежной катастрофе, почему большинство пьющих людей не становятся алкоголиками? Как вы объясните, что семидесятилетняя бабушка выпивает один стаканчик настойки на Рождество и весь год больше не прикасается к спиртному?» 

Хорошо, что вы задали этот вопрос. Если я похож на политика, обещаю не уклоняться от ответа. Моя жена Джойс упрекает меня в том, что в телевизионных и радиоинтервью я часто не отвечаю на заданные вопросы. Это сознательная и очень полезная уловка, которую я перенял у политиков. Конечно, они делают это, чтобы избежать неудобного ответа, но я преследую только альтруистические цели. Я просто экономлю дорогое эфирное время, стараясь игнорировать глупые вопросы вроде «Правда ли, что курение вредно для здоровья?», изза которых аудитория начинает переключать каналы.

К счастью, в книге мне не нужно прибегать к такой тактике, поскольку я нахожусь в завидном положении, имея возможность и задавать вопросы, и отвечать на них. Вы можете подумать, что я буду пропускать вопросы, на которые у меня нет ответа. Обещаю этого не делать по той простой причине, что это не пойдет на пользу ни вам, ни мне. Как я могу помочь вам понять устройство алкогольной западни, не ответив на все важные вопросы и не объяснив непонятные места? Я формулирую вопросы, которые могут возникнуть в текущий момент. Без сомнения, у вас есть множество других, но если они имеют отношение к делу, со временем я отвечу и на них. В этом заключается еще одно преимущество клиники: насущные вопросы получают немедленный ответ. Работая с книгой, вы должны запастись терпением.

Ни доктор Барнард, ни АА не объясняют, почему требуется от 2 до 60 лет, чтобы превратиться в алкоголика. Если бы существовало плотоядное растение для людей, мы бы все скатывались на дно кувшинчика примерно с одинаковой