Читалка - Путешествие Демокрита

рубаха, а поверх нее темный шерстяной плащ. Левкипп вытащил из‑за пазухи и показал спутникам свиток. К нему была привешена царская печать. В свитке — фирмане — было сказано, что греку Левкиппу разрешается беспрепятственный проезд в город Эфес и что все персидские власти должны оказывать ему в этом помощь и содействие.

Спутники Левкиппа ликовали. Им казалось, что все опасности уже позади, ведь стража будет думать, что они погибли в сгоревшей хижине, и прекратит преследование, а царский фирман даст всем им возможность спокойно добраться до Эфеса.

Усталые, они продолжали идти по дороге, обсуждая недавние события.

— Не спорю, — сказал Левкипп. — То, что я стал судьей Сорахом, пожалуй, довольно необычно, но неужели мой молодой друг, сын почтенного Дамасиппа, покинул родные Абдеры только для того, чтобы похитить для своего раба невесту из храма Милитты? Как ты попал сюда?

— Как я попал сюда? Не ты ли оставил на обломке мачты свое послание, из‑за которого мне пришлось проехать весь Египет, Малую Азию, Аравию, Месопотамию, чтобы попасть в руки неумолимого судьи Сораха?

— Неужели это послание, написанное без всякой надежды, могло до тебя дойти? Поистине это безмерная милость со стороны богов к такому нечестивцу, как я!

— Но как же все‑таки ты стал персом? — спросил Демокрит.

— А вот слушай, — отвечал Левкипп. — Я вырос в Милете, где было много персов. С детства я так же хорошо говорил по–персидски, как и по–гречески. Моим лучшим другом был юноша — перс Сорах. Отец Сораха, Мох, в свое время бежал из Суз в Милет. Он был сторонником той группы персов, которая поддерживала царевича Артаксеркса. Бывший тогда царем Ксеркс относился к этим людям подозрительно. Мох был очень ученым человеком и передал свои знания сыну. Мох умер раньше Ксеркса, до того, как царевич Артаксеркс вступил на престол, а то бы новый царь, высоко чтивший его ученость, дал ему высокий сан. Теперь Сорах мог бы вернуться на родину в Персию, если бы захотел. Но ему так полюбилась Греция,

что он решил остаться в ней навсегда.

Вместе с моим другом Сорахом в родном городе Милете мы усердно занимались наукой, и я многому от него научился.

Когда ты, Демокрит, написал мне, что едешь в Египет, Сорах был уже тяжко болен и вскоре умер. Погоревав о нем, я отправился в путь, чтобы встретиться с тобой в Навкратисе.

Была глубокая ночь, но наши путники все двигались, стремясь отойти подальше от места своих злоключений. Уже и луна закатилась, подул прохладный ветерок — предвестник утра, а они все еще шли, несмотря на крайнюю усталость и мучивший их голод. Диагор с тревогой посматривал на Деркето, но она не отставала от других и не жаловалась. Все ждали, что Левкипп продолжит рассказ. Идти становилось все труднее, и наконец путники решили отдохнуть. Выбрали местечко, где с дороги их не было видно. Левкипп расстелил свой плащ, и все расположились на нем.

— Продолжай, Левкипп, — попросил Демокрит. — Как же все‑таки случилось то, что случилось, и мы сейчас все вместе?

— Ты знаешь, Демокрит, что, выброшенный волнами на берег близ Египта, я был схвачен пиратами и продан одному работорговцу. Хозяин, рабом которого я стал, не дождавшись твоего приезда и моего выкупа, привел меня на невольничий рынок, рассчитывая взять хорошие деньги за грамот–ного и образованного раба. Знатный перс Гидарн купил меня и отвез в Вавилон. Гидарн и его друзья в это время замышляли заговор против царя Артаксеркса. Я об этом узнал, присутствуя нередко на их сборихцах.

Сатрап Вавилона Артапан следил за моим господином и его единомышленниками. И вскоре они были схвачены, подвергнуты допросам и жестоким пыткам. Мне, как писцу и переводчику Гидарна, тоже грозила большая опасность, но, по счастью, никто, кроме самого Гидарна, не знал о моем греческом происхождении, а прежний мой хозяин дал мне имя Сир, которое носили только рабы.

Гидарн и его товарищи были казнены, а все его рабы проданы с аукциона, но один из них донес на меня — ведь я был приближенным своего господина

. Меня схватили тоже и посадили в тюрьму. Я заявил судье, что имя Сир дано мне пиратом, продавшим меня в рабство, а настоящее мое имя Сорах, сын Моха. Ведь Мох был сторонником Артаксеркса.

Я так хорошо знал все обстоятельства жизни Моха и Сораха, что мог рассказать об этом во всех подробностях. Хорошо был знаком я и с философским учением Моха, Сатрап Артапан, с которым мне пришлось не раз беседовать, узнав о том, что я перс Сорах, сын Моха, написал об этом царю Артаксерксу, сопроводив свое письмо самыми похвальными отзывами о моей учености и образованности. По приказу царя меня освободили и назначили верховным судьей Вавилона. Но такое необыкновенное возвышение бывшего раба вызвало зависть некоторых вельмож. Эта зависть еще усилилась, когда обо мне распространилась молва как о мудром и справедливом судье. Я нередко встречался с греками, разговаривал с ними. Меня мучила тоска по родине. Пользуясь расположением Артаксеркса, я испросил у него фирман для проезда в Грецию, якобы для моего друга Левкиппа. Такое разрешение я получил, но вельможи и сам сатрап стали относиться ко мне с подозрением. От меня они потребовали, чтобы этот Левкипп самолично явился к сатрапу. Мне пришлось сочинить, что Левкипп находится в данное время в Персии по торговым делам и, как только вернется, непременно прибудет во дворец. Я заметил, что за мной следят, и обдумывал уже план дальнейших действий, когда увидел в судебной палате тебя, Демокрит. Женихи — соперники Диагора — оказались вельможами сатрапа. Поэтому я не мог просто отпустить вас. Это навлекло бы на меня новые подозрения. Кроме того, я потерял бы возможность присоединиться к вам и вместе бежать в Грецию. Ну, а дальнейшее вы уже все знаете: я хотел как‑нибудь избавиться от стражников, но пожар помог нам сделать это быстрее, чем я предполагал.

Как ни были они поражены рассказом Левкиппа, но усталость взяла свое и, как только Левкипп умолк, все четверо заснули крепким сном.

Проснулись они поздно, когда солнце давно поднялось