Читалка - Путешествие Демокрита

. Спустились к реке, умылись и напились мутной воды. Голод стал мучительным, но впереди был долгий, утомительный путь и единственная возможность достать пищу — город Харманда.

И вот они снова зашагали по дороге, подбадривая друг друга и спускаясь время от времени к реке, чтобы мутной водой Евфрата заглушить голод.

К вечеру Левкипп нашел какое‑то растение. Стручки его были неприятного вкуса, но их можно было есть. И путники на протяжении всего остального пути питались этими стручками. По этому поводу Демокрит сказал:

— Жизнь на чужбине учит довольствоваться тем, что имеешь: ведь здесь стручок и подстилка из листьев вызывают восторг, так как это лучшее средство против голода и утомления.

— Это так, — отозвался Диагор. — Но вкус этих стручков на редкость колючий и острый, хотя их зерна гладкие и круглые.

— Ты говоришь: вкус колючий и острый? — переспросил Демокрит.

— Да, так говорят, но говорят неправильно, — поправился Диагор. — Вкус не иголка — он не может быть ни колючим, ни острым.

— Нет, в этом ты неправ, — возразил Демокрит. — Возьми ветку колючего терновника и заверни ее в самую тонкую, гладкую материю — разве ты не почувствуешь уколов?

— Да, я их почувствую сквозь материю.

— Так и со стручками. Гладкое на вид зерно состоит из мельчайших частиц — атомов. Каждый атом — колючий и острый, и он невидимо для нас колет наш язык. Так что вкус действительно может быть колючим и острым.

За разговорами путь казался короче и легче. Однако к вечеру Деркето уже еле передвигала ноги. Диагору было больно смотреть на нее, но он ничем не мог помочь девушке.

Но вот уже перед ними на другом берегу Евфрата вдалеке раскинулся большой и богатый город — Харманда.

Выбившиеся из сил, изголодавшиеся путники осматривали реку, но нигде не видно было ни одного моста. Как же переправиться на другой берег? Хоть река была и не такой широкой, примерно в стадий, но вброд перейти ее или переплыть они не решались.

Так они стояли в нерешительности и

вдруг увидели какие‑то странные круглые черные предметы. Это было нечто вроде двух гигантских ватрушек из кожи, наполненных сеном. Вскоре появились и обладатели этих ватрушек — полураздетые загорелые мужчины. Они оказались перевозчиками, а «ватрушки» — своеобразными лодками.

В каждую такую лодку, кроме ее хозяина, поместилось два человека. Отверстие «ватрушки» стянули веревкой так, что снаружи оставались только головы пассажиров, да руки гребца, просунутые в специальные отверстия.

Таким удивительным способом наши путешественники переправились через Евфрат и достигли Харманды. Они продвигались по окраине города среди глинобитных домиков с плоскими крышами.

Не будем рассказывать, как добрались они до большого шумного рынка, заваленного фруктами и всякой снедью, как закупили они фиников, вина, лепешек, хлеба из проса и даже мяса степных птиц, которое стоило очень дорого, как расположились на заезжем дворе и устроили пир горой, опасаясь, однако, объесться после трехдневной голодовки.

ВОЛШЕБНЫЙ ФИРМАН

Основательно отдохнув, они стали обсуждать план дальнейших действий.

Левкипп находил, что теперь нет уже никакого смысла скрываться и пришло время воспользоваться фирманом.

Так они и сделали: отправились к начальнику города — баллену. Левкипп предъявил ему фирман, сочинив тут же, что он путешествует со своими слугами, но подвергся нападению разбойников, забравших у них лошадей и имущество. Все это выглядело весьма правдоподобно: одежда путешественников, их измученный вид свидетельствовали о пережитом, а учтивые манеры и образованность Левкиппа очаровали баллена. Особенно сильное впечатление на него произвел царский фирман. Градоначальник предложил Левкиппу и его слугам свой дворец для отдыха и устроил для них пышный обед.

Во время обеда Левкиппа поразило, что все слуги были грустными. Сам баллен был в траурной одежде. Волосы на голове у него были нечесаны, на глазах то и дело показывались слезы. Левкипп спросил, почему баллен, несмотря

на постигшее его несчастье, все‑таки принимает гостей?

— Таков обычай, — сказал баллен, — долг гостеприимства — прежде всего. Узнав, что Левкипп известный греческий мудрец, а его ученик Демокрит изучал в Греции медицину, баллен очень обрадовался и повел обоих гостей во внутреннюю часть дворца. Там покоилась на ложе женщина изумительной красоты.

— Это моя любимая жена, — сказал баллен, — вчера она умерла, а мне все кажется, что она вот–вот проснется. Посмотрите, она совсем как живая, и я уверен, что искусный врач мог бы ее оживить. Сделай это, Демокрит, и я ничего не пожалею, чтобы вознаградить тебя.

Демокрит наотрез отказался, говоря, что не умеет воскрешать мертвых, но баллен настаивал. Тогда Демокрит сказал:

— Хорошо, я попробую воскресить ее, но для этого надо написать на ее покрывале имена трех человек, которые не испытали в жизни никаких огорчений.

Баллен в восторге от обещания Демокрита тотчас разослал по городу гонцов, чтобы те привели жителей, никогда не испытавших никаких огорчений. Вскоре привели несколько человек, но, когда Демокрит стал их расспрашивать, оказалось, что у каждого из них в жизни было горе. Так ни одного имени и не удалось написать на покрывале умершей.

— Вот видишь, — сказал Демокрит, — жизнь любого человека, если только он не занимается наукой, достойна сострадания. Жизнь похожа на ночной караул воина: стоишь всю ночь дрожа от холода, а наутро уступаешь свое место другому. Как же хочешь ты, один из всех людей, прожить всю жизнь без горя?

Мудрость Демокрита смутила баллена. Через несколько дней он снабдил путников одеждой, провизией, деньгами и предоставил им удобную повозку, запряженную сильными породистыми лошадьми. Напутствуемые любезными пожеланиями, беглецы отправились в дальнейший путь, расположившись на подушках в повозке.

На следующий день, в самую жару, путешественники остановились на берегу Евфрата, который здесь особенно близко подходил к дороге. Демокрит предложил всем выкупаться. Левкипп и Диагор