Читалка - Как выжить в зоне. Советы бывалого арестанта

«смотрящим» за отделением, выпил и устроил спарринги с больными (против воли последних). У одного парня только начала срастаться сломанная спецназом челюсть, пьяный «смотрящий» ударил его в подбородок, после чего опять потребовалось вмешательство врачей. Пришёл «смотрящий» за всей больницей, приспособленец-уголовник, и говорит: «Ну что, пошалили немного…» По понятиям запрещено устраивать любые разборки в больнице, но по пьяни они не редкость. Ведь ретивое берёт своё, покоя не даёт.

А теперь представьте, каково в таком учреждении настоящим больным. Дым коромыслом, пьянки. Зэки играют в тюрьму, посылают записки через «дорогу»^[12] — между корпусами натянуты нитки через окна. С одной стороны — лечащийся человек, а с другой — постоянно открытое окно в палате. Причём, заметьте: «смотрящий» может круглые сутки свободно ходить в другие отделения. Но записки он носить не станет — зачем помогать «быдлу». Лучше спокойно жить в двухместной палате, сладко жрать. А эти, с коридора и общих многоместок, пусть сами крутятся… Слышал, как «смотрящие» всей больницы, собираясь на сходняк, проходили по коридору и, думая, что их не слышно, спросили друг у друга, показывая на зэковские пайки, стоящие на столе: «Как думаете, это свиньи есть будут?»

Кстати, не только зэки, но и сотрудники больницы сидят на дозе. Взять того же оперуполномоченного. Обожрался сильнодействующих таблеток, сел за руль своей машины и поехал кататься по городу. Врезался в столб. Под глюками вообразил, что это бандитское покушение. Выскочил из авто и застрелил из пистолета двух прохожих. А какие дела под силу недобросовестному врачу! Если у зэка есть деньги и его уголовное дело не имело большого общественного резонанса, можно купить «актировку». В этом случае толстосуму поставят диагноз тяжелейшей болезни. После комиссии, состоящей из коллег врача-взяточника, отпустят домой. Актируют, правда, и безнадёжных, но тех, кому жить осталось от силы месяц. Пусть подыхает на воле и статистику не портит.

Как я уже

писал, условия содержания в тюремных больницах оставляют желать лучшего. Даже если арестанту сделали успешную операцию, послеоперационный уход — отвратительный. В реанимации дежурят зэки-санитары. С одним таким больной поругался перед операцией (санитар продал ему сильно разбавленный спирт). В реанимации продавец спирта ненадолго отключил недовольному покупателю поддерживающую жизнь аппаратуру и отправил его на тот свет.

Можно ещё долго перечислять негатив, творящийся в этой больнице. Побывав там, я убедился, что всё, как и остальное, касающееся пенитенциарной системы, обязательно доведено до маразма. Прежде всего — самими сотрудниками. С заключённых взятки гладки, большинство из них дегенераты или послушные исполнители. Как гражданин начальник прикажет, так и сделают.

P.S. После освобождения лично присутствовал при разговоре доктора этой больницы, председателя фонда помощи заключённым и президента фармацевтической фирмы.

В фонд и в больницу приходит гуманитарная помощь для зэков. Из фармацевтической фирмы берут медикаменты с просроченным сроком годности. Нормальная гуманитарка продаётся через аптеки и фирму, а негодные препараты идут в тюремные лазареты.

Теперь расскажу про психбольницу. Этот мой опыт тоже может кому-то пригодиться.

Психбольница. Беспредел медиков

Лежат я как-то в сумасшедшем доме. Нет, я не бешеный дебил, как вы могли подумать. Просто надо было «закосить» под дурака, чтобы избежать уголовной ответственности по незначительному преступлению.

Как я попал в дурдом, описывать не стану, это отдельная история.

С первых минут со мной начали обращаться как с вещью. Молодая медсестра (в присутствии санитаров) приказала раздеться догола. Осмотрела, выдала только нижнее бельё и отправила на отделение психиатрии. На отделении были четыре палаты без дверей, решётки на окнах, коридор, процедурная, кабинеты врачей, кладовка, туалет. Входная дверь запиралась на замок, который отпирали, когда пациентов водили в столовую

и в душ. Прогулок не было вообще. Когда я пришёл, «дуракам» давали курить (четыре раза в день по сигарете, у кого есть). Больные на голову очень несдержанны в желаниях — возле кладовой было столпотворение. Это не помешало огромному азиату прыгнуть на меня и с криком «земляк» полезть целоваться. На «чурбана» я не похож, но у имбецилов свои ассоциации. «Косил» я на спокойного, поэтому вместо того, чтобы дать такому «земляку» в рыло, начал его отталкивать, безуспешно приговаривая: «Не земляк, не земляк». Слава Богу, «чурку» убрали санитары, уж больно с ним в дёсны жахаться не хотелось.

Психи пошли курить и докуривать в туалет, который открывался на 15 минут четыре раза в день. В остальное время — хоть обосрись. Всё равно убирались больные.

Меня положили в надзорную палату, где не полагалась пижама — только нижнее бельё. Там содержат припадочных, буйных и новичков, пока не определят, какой ты. В палате постоянно дежурит санитар, горит свет. Если увидят в коридоре одного и без пижамы — накажут.

Шестьдесят кроватей — спинками друг к другу, в три ряда, впритык. Между ними такие узкие проходы, что еле влезала голень. Личных вещей никто не имел — курево и мыльно-рыльные принадлежности хранились в кладовке. Мне указали место. Вдруг санитары привели того самого «земляка», раздели догола, положили под одеяло, чтобы не бродил. Он начал мастурбировать. Психи забеспокоились. Их вовсе не шокировало его занятие. Просто онанист лежал на панцирной сетке и издавал однообразный скрип, вот этого придурки не терпели. Со всех сторон послышалось: «Перестань!», «Хватит». Кое-кто начал подражать и овладел сам собой. Санитар, видя, что больные на грани срыва, скомандовал: «Каримов — руки на одеяло!» Тот исполнил команду и продолжил насиловать себя через одеяло.

Я не выдержал и начал смеяться, уткнувшись лицом в подушку. Рядом послышалось: «Не плачь, браток, всякое бывает». Подняв голову, увидел проснувшегося соседа с такой рожей!.. Ну, в общем она (рожа) кирпича не просила, а, видимо,