Читалка - Как выжить в зоне. Советы бывалого арестанта

молодой и постарше — наглый, как пидор колымский. Помимо «левых» баксов мне инкриминируют то, что я устроил пожар на водочной базе, положил охрану в лужу и стрелял у них над головой из обреза.

«Где мой адвокат?» — спрашиваю. Старый опер пробует наезжать: «Не будет тебе адвоката. Колись, падла, а то я тебя…» Перебиваю: «Ты у меня только минет можешь! И вообще — заткнись». Опер орёт: «Ты мне не тычь!» — «Я тебя ещё не тыкал», — отвечаю. Дело близко к потасовке. Тут в кабинет заходит какой-то полковник и прокурор: «Ну, что тут у вас?!»

Сажусь на пол, начинаю плакать и торопливо жаловаться: «Эти двое меня бьют. Вызвали без адвоката и следователя». Поднимаю брючину и демонстрирую ссадину и синяк на голени. (Вчера на футболе с другим игроком столкнулся.) «Вот этот старший с геморройной рожей прямо пыром пинал», — причитаю.

Полковник обещает стереть беспредельщиков в порошок. Прокурор негодует. Мне дают позвонить адвокату и запрещают ментам до его прихода дёргать меня из камеры. Через час приходят защитник и следователь. Последний заявляет, что сейчас проведут моё опознание потерпевшими. Приводят двух понятых и двух подсадных. Последние, по закону, должны быть схожи со мной. Мы, конечно, похожи, как член с трамвайной ручкой, но я не возражаю. Мне предлагают занять любое место среди подсадных. Встаю в середину. Заходит один потерпевший охранник. С ним и его напарником мои парни уже провели работу. Потерпевшему задают вопрос: «Не узнаёте ли кого из стоящих?» Тот ломает комедию, просит нас повернуться боком и показывает на подсадного слева. Судя по брюкам, мента. Следак в замешательстве. Он бормочет: «Может, я запишу, что вы никого не узнали?» Возмущённо настаиваю, чтобы в протокол занесли всё, как есть. Перед тем как вызвать другого терпилу, мне предлагают опять встать, где хочу. Остаюсь там же. Следующий охранник-пострадавший пребывает на той же волне, но опознаёт в нападавшем подсадного справа. Тоже мента, судя по усатой «заточке» (лицу). Всё заносится в протокол

.

Следователь бежит совещаться с начальством, адвокат — жаловаться прокурору. Через сорок минут меня освобождают, но я ещё требую, чтобы опера извинились за моё «избиение». Тогда обещаю не писать жалобу. Полковник приказал, и старый да малый просили прощения. Надо было видеть их рожи!..

Чайная церемония в СИЗО

В камере могут попросить закурить или поделиться чаем. Не врите, что нет, но и не отдавайте всё. Угостите сигареткой. Если есть чай, скажите: «Давай заварим!» После того как неспешно расположились, отсыпьте на бумажку примерно большую ложку с горкой. Иногда сокамерники могут предложить чифирнуть их чаем.

Заварили, смотрите по людям, — стоит ли полоскаться с ними в одной кружке. Попросить отлить себе отдельно чифира нельзя! Если сокамерники не внушают доверия, просто откажитесь. Или отлейте немного заварки себе в кружку и разбавьте кипятком. Нормальный чай можно пить одному.

Бывает, что в камере нет розеток. Тогда чиф кипятят на «дровах» — на факеле из бумаги или тряпки. «Дрова» — дефицит. Если пожелаете, чтобы вам на них заварили слабого чаю, могут не понять.

Стали пить чифир — сделайте два глотка и передайте кружку дальше: её гоняют по кругу. Будьте готовы, что с непривычки станет тошнить. Скажите: «Я — пас!»

Я потому так подробно описываю эту «чайную церемонию», что для большинства зэков она имеет огромное значение. Чай в тюрьме — большая ценность, внутренняя «валюта». Некоторые зэки отдают последние вещи, лишь бы чифирнуть. Чтобы достать «заварушку», идут порой на обман и подлость.

Опишу один случай — вы сами можете так «попасть».

Заезжаем в карантин колонии. Он изолирован, сидим-скучаем. Ещё на этапе я сдружился с земляком. Нам добровольно вызвался прислуживать пожилой зэк. Расторопный такой — и вещи постирает, и посуду помоет. Давали ему за это чай, курево. Несколько раз повторилось одно и то же: гуляем, просим его заварить нам чайку, заранее отсыпем много заварки. Позовёт он нас потом, а напиток очень слабый

и невкусный. Наконец один особист (неоднократно судимый, побывавший на строгом режиме) подсказал нам, что эта скотина воду греет, но не кипятит — вся крепость в «нефелях»[5] остаётся, а их мы ему отдаём. Он воду чуть сольёт, гущу прокипятит и пьёт чифир.

Как не опуститься на кишке

Кушать привезённые продукты в одиночку как-то неудобно. Возникнет желание — немного поделитесь. После общения выделите самого приятного вам или авторитетного человека, предложите перекусить. Тогда он будет на вашей стороне в споре, конфликте. Двое — уже коллектив. Одиночки начнут опасаться.

Голод вообще заставляет людей всячески приспосабливаться. Ради продуктов многие готовы идти на жуткие подлости.

Ну а если вам предложили потрапезничать, не отказывайтесь. Лишняя скромность может быть неверно истолкована. Подумают, вы за собой что-то чувствуете, что-то по жизни «неправильное». Только не набрасывайтесь на еду, выложенную на стол, даже если очень голодны. Постарайтесь кушать, не чавкая. Не засасывайте, как компрессор, пищу с ложки. Поели — поблагодарите.

Понимаю, длительное пребывание в ИВС поднимает аппетит, но не стоит за один присест сжирать весь хлеб, выданный на сутки. Причём не только свой, но и сокамерников.

Не ругайте вслух качество выдаваемой баланды. Некоторые на ней живут годами — зачем же их сразу принижать?

Кстати, в неволе кишкоблудство часто приводит к жопоёбству. В лучшем случае — к потере уважения. К примеру, был у меня сокамерник, который, когда появлялась «машина безумия» (тележка для развоза пищевых баков), напрочь терял рассудок. С диким визгом «Перловочка!», расталкивая соседей, он нёсся к двери. В руках — большая миска (меня в такой мама до пяти лет мыла). Через «кормушку» (окошечко в двери), улыбаясь баландеру, как родному, начинал с ним разговор: «О, земляк! Ты не с центра?.. Нет? Ну кашки-то подкинь!» Услышав, что каши мало и другим не хватит, он получал свою норму (черпачок в двести пятьдесят граммов) и приходил в неистовство