Читалка - Как выжить в зоне. Советы бывалого арестанта

себя офицерами. Офицеры, копающиеся в чужих вещах, записках, — это смешно. Мне могут возразить, что тем самым изымаются запрещённые предметы, раскрываются преступления. Да, но вот что удивительно. У начальников есть в подчинении младшие инспекторы. Когда надо найти что-то запрещённое, можно приказать им. Но почти все майоры-подполковники так самозабвенно любят своё вертухайское ремесло, что лично копаются при шмонах в зэковских обносках. Впрочем, это опять же тема для психиатров. Сейчас речь про другую патологию.

Был ещё в нашей зоне старший лейтенант. Его перевели из другого учреждения для несовершеннолетних за сексуальные домогательства к воспитанникам. Он ещё переводился, а у нас нормальные зэки уже знали всю его подноготную. Этого, так сказать, офицера сделали простым инспектором. Кабинета у него не было, так он в войсковом наряде любезно беседовал со смазливыми арестантами, но не больше — видимо, службой дорожил.

После этого я сменил ещё семь учреждений за три ходки и везде попадались педики в погонах. Я вот думаю: правы, наверное, учёные — как минимум 50 процентов склонны к гомосексуализму. Ладно, зэки — их жизнь заставляет, хотя многие не пользуют «петухов». Но если только в нашей зоне я наблюдал столько извращенцев в погонах (а про скольких я не знал!), сколько же педерастов по всей стране служит?..

О преимуществе пожилого возраста

Очень много в местах лишения свободы значит возраст. Зэки — такие же люди и снисходительны к пожилым, даже если те «косорезят», снисходительно относятся к их чудачествам.

Сидел у нас в колонии дед лет семидесяти, но этакий живчик. Был председателем СДП. Иногда вёл себя в отношении «чертоватых» мужиков как настоящий мент. На всю зону мог наорать на нарушителя режима, посадить его в ШИЗО. Но или в силу возраста, или из-за того, что он точно знал, на кого можно наезжать, его не трогали. Хоть он и совершал просто аморальные поступки. К примеру, замполиту было лень заниматься писаниной, и всю документацию

и приказы по воспитательной части вёл председатель СДП. Это только по закону вопрос об условно-досрочном освобождении решает суд. Всё зависит от ходатайства сотрудников, а они заранее знают, кого отпустят. «Главкозёл» имел доступ к этой информации. Подходил к зэку, подавшему заявление на УДО, который точно пройдёт суд, но не знавшему об этом, и говорил: «Давай триста долларов и точно раньше освободишься». Тот просил у родных эту сумму и благодарный шёл домой. Если бы и произошла осечка, СДПшник просто вернул бы деньги.

Но вот он сам освободился. Его место занял двадцатилетний недоумок. Попробовал он действовать в том же духе. Вечером в клубе я наблюдал такую сцену: пьяные бандиты душили его в углу удавкой. Остановил я казнь, убедив их, что этот урод добровольно оставит пост «главкозла» и станет простым уборщиком. Более того, он никого больше не заложит. Он всё пообещал и выполнил. Кстати, со старым председателем СДП связана другая история. Стою как-то с бумагами у спецчасти. Он проходит мимо. Мы общались, так как он из боязни предоставлял информацию, которую узнавал у сотрудников. В этот раз поинтересовался, чего стою. Объяснил ему, что хочу подать надзорную жалобу на приговор. Он прямо перекосился, стал убеждать не делать этого. Оказывается, дали ему двенадцать лет срока. Написал он «касатку» — скинули до восьми. Составил надзорную — снизили до четырёх. Послал ещё одну, по пересуду, — опять подняли срок до двенадцати. И сколько теперь ни жалуется, не сбавляют.

Стоит ли получать портфель «смотрящего»

Находясь в камере, будьте осторожны с представителями других народностей. У них свой менталитет, представление о порядочности, правила поведения. Наконец, они не воспитаны на рыцарских романах и не станут проявлять благородство в том случае, когда надо драться один на один — они всегда нападают стадом. Наши люди (за редким исключением) в случае конфликта вряд ли вам помогут, даже те, на кого вы рассчитывали. Особенно не верьте, когда какой-нибудь

жгучий брюнет с горбатым носом внешне показывает вам свою приязнь. Чаще это лицемерие.

Было у меня с ними много стычек. Опишу самую первую, которую никак не ожидал. Тогда я в людях плохо разбирался… Сидим в хате, двенадцать человек, среди нас — цыган Миша, лет сорока. Любезнее человека нет на свете! Мной он просто восхищался, громко выражал свои восторги. В тюрьме нередки случаи, когда зэка переводят из камеры в камеру. От нас тоже выдернули одного арестанта, а на его место кинули ещё одного цыгана. Стали «морики»^[19] держаться несколько обособленно, но не борзели. Через неделю снова происходит «килишовка»^[20], и кидают к нам третьего «рома». Этот в их среде вообще какой-то авторитет: владеет агентством недвижимости, пытается изображать бандита, хотя по жизни — барыга. Стали цыгане держаться особняком, на кого-то из соседей немного порыкивать.

В хате я постоянно поддерживал порядок. Несколько раз наехал на «ромал» — они же очень шумные и бесцеремонные, им всё равно, что кто-то спит. Разговаривают, как будто глухие и в километре друг от друга находятся. Или по радио зазвучит музыка — начинают бить чечётку, как будто «экстази» обожрались. А то сами затянут дурные песнопения (прямо скажем, на прекрасное пение Николая Сличенко не похожие).

Если я делал им замечания, смотрели зло, но пока не огрызались. Потом один сокамерник мне на прогулке говорит: «Я по-цыгански чуть понимаю. Будь осторожен! Они против тебя что-то замышляют». Я не придал этому значения.

Как-то несколько человек наших играли в домино. В камере всегда есть тот, с кем у вас складываются лучшие, чем со всеми остальными, отношения. Вот и я, проходя мимо приятеля, ненароком толкнул его плечом. Он как раз в проигрыше был, закричал довольно зло, но не обидно, чтобы я не мешал. Тут Миша-цыган громко, во всеуслышанье заявляет: «Меня бы так толкнул — я бы вообще убил!» Это уже жёсткое оскорбление. Подойдя к нему, я посоветовал ему заткнуться и думать, о чём говоришь. Этот бородатый гоблин полез