Читалка - Путешествие Демокрита

.

— Прежде чем пойдете осматривать наш город, я хочу рассказать вам о нем.

Город наш имеет вид квадрата, каждая сторона которого равна ста двадцати стадиям. Весь он обнесен стеной высотой восемьдесят метров, внутри этой стены идет вторая стена, тоже в форме квадрата, каждая сторона которого имеет девяносто стадиев. Обе стены сделаны из обожженного кирпича. Через каждые тридцать рядов кирпича заложен в стену ряд тростниковых плетенок. На стенах стоят друг против друга двести пятьдесят башен. Стена имеет сто ворот. Город состоит из двух частей, потому что посередине протекает Евфрат. Кроме улиц, параллельных Евфрату, идет ряд улиц, пересекающих реку. На каждой из этих улиц у набережной Евфрата сделаны медные ворота, ведущие к самой реке. Кроме того дворца, в котором мы находимся, на другой стороне Евфрата находится другой дворец; оба дворца соединены между собою подземным ходом. Чтобы его выкопать, пришлось повернуть реку в болото и, осушив в этом месте Евфрат, нагромоздить на дно смесь из камней, меди и асфальта, чтобы река не могла прорваться в подземный коридор. Затем Евфрат был снова возвращен на свое старое место.

— Кто же построил весь этот громадный город? — спросил Демокрит. — Наверно, над ним потрудилось несколько поколений вавилонских царей.

— Ничуть не бывало, — ответил писец. — В основном все это дело рук одной женщины — царицы Семирамйды. Я расскажу вам, как сооружались городские стены. Она собрала отовсюду архитекторов и каменщиков — всего два миллиона рабочих. Копая ров вокруг города (а почва здесь глинистая), они выделывали кирпичи из земли, которую выкапывали. Изготовив достаточное количество кирпичей, они обжигали их в печах. Склеивал кирпичи горячий асфальт, который в Вавилоне вытекает прямо из‑под земли.

— Что же ты знаешь об этой Семирамиде?

— О ней рассказывают много чудесного, чему трудно поверить. Говорят, она тайно рождена в Сирии богиней Астартой, принявшей вид рыбы; что ее, выброшенную после рождения в камыши, голуби вскормили

молоком и сыром; что она выросла в семье пастуха, но, выросши, оказалась красивее всех сирийских женщин; что в нее влюбился самый могущественный из ассирийских царей Нин, но что она оказалась такой умной женщиной и таким прекрасным полководцем, что Нин во всем слушался ее советов.

— Но я не понимаю одного. Как могли персы покорить такой могущественный и так замечательно укрепленный город, как Вавилон?

— Только благодаря хитрости. Персидский царь Кир часть войска поставил там, где река входит в город, а другую — позади города, там, где река из города выходит, .затем отдал войску приказ: вступить в город по руслу реки, когда окажется, что она обмелела. Сам он поступил так же, как раньше Семирамида при постройке подземного хода: через канал он отвел воду из реки в болото. Вода в реке убывала, старое русло обмелело. Когда вода в реке убыла настолько, что не доходила до середины бедра, персы вошли по руслу в Вавилон.

— Но почему же вавилоняне не оказали им сопротивления? — недоумевал Демокрит. — Они должны были дать персам войти в город, а затем перебить их: для этого им нужно было только запереть все ворота, которые вели к реке в конце каждой улицы, а самим занять набережные.

— Конечно, — ответил писец, — они и поступили бы так, если бы своевременно заметили ловушку. Но, как рассказывают старики, еще помнившие события того времени, вавилоняне средней части города даже не знали о том, что жители окраин уже взяты в плен, так как город очень велик.

— Чем же объяснить такую нерадивость?

— А тем, что как раз в это время был праздник Сакеи. Они в это самое время танцевали, веселились, пьянствовали, господа прислуживали рабам. Словом, все происходило так, как вы видели это вчера. Когда наконец они узнали о случившемся, было уже поздно.

— Вавилон — самый большой на свете и самый красивый город, — заметил Демокрит. — Но он замечателен не только своими сооружениями — он славится своей многовековой наукой. Мы с Диагором охотно поучились бы мудрости

у вавилонских ученых.

— Для этого, — отвечал писец, — вам нужно поговорить с верховным жрецом храма Бэла^{[17]. Мы с ним близко знакомы. Хотите, я проведу вас к нему, и он, конечно, не откажется поделиться своими знаниями.}

Зенодор попрощался с ксеном и вернулся домой, сказав, что он ожидает Демокрита с Диагором к обеду. А наши путешественники вместе с писцом отправились в большой храм Бэла.

Храм Бэла был очень обширен. Как и весь город, он был обнесен стеной в форме квадрата, каждая сторона этого квадрата имела около двух стадиев. В середине храмового двора находилась большая площадь, вокруг которой на скамейках сидели служители и жрецы храма — халдеи. По площади ходили толпы вавилонян, а в самом центре стояли кровати с больными. К больному непрерывно подходили прохожие и говорили с ним о его болезни: родственники спрашивали прохожих, не страдали ли они когда‑нибудь таким же заболеванием, не испытали ли такую болезнь их друзья или родственники. Так беседуя с больным, люди советовали ему те самые средства, которые помогли им самим вылечиться от подобной болезни. Пройти мимо больного молча и не спросить о болезни здесь было не принято.

Самый храм Бэла представлял собою башню без пустоты внутри, по 200 метров в длину и ширину. Над башней возвышалась другая, поменьше, над второй — третья, еще поменьше, и так до восьмой. Весь храм имел форму ступенчатой пирамиды. Поднимались на башню снаружи. Лестница шла кольцом вокруг всех башен. На середине подъема находилось место для отдыха со скамейками. В верхней башне помещался храм, а в нем большое, прекрасно убранное ложе и перед ним — золотой стол. Никакой статуи бога в храме не было. Когда Демокрит со спутниками поднялся на верхнюю башню, писец заметил:

— Халдеи говорят (но я этому, конечно, не верю), будто божество само приходит по ночам в этот храм и спит на ложе, но этого никто не видал, потому что провести ночь в храме никому не дозволяется.

— Где же ученые жрецы храма? — заинтересовался Демокрит