Читалка - Путешествие Демокрита

Стихи выходили грустные, под стать мрачному настроению Диагора. Вскоре ему удалось придумать еще несколько строчек, но работа вдруг застопорилась: слова не укладывались в размер, сравнения никак не находились. Полузакрыв глаза, просидел он с полчаса неподвижно, но так ничего и не придумал. Затем тростинка, которую он давно уже не обмакивал в чернила, вдруг выпала у него из пальцев, и вскоре послышалось равномерное посапывание: Диагор заснул. Снился ему Дамас, который бил его по щекам тяжелой волосатой рукой и приговаривал: «Забыл, зачем тебя посылали в Египет?! Забыл, зачем тебя посылали в Египет?!»

Устав от бесплодных хождений по городу, Демокрит вернулся домой, чтобы отдохнуть и заодно записать те сведения об Эфиопии, которые он узнал из разговоров с жителями Мероэ. С самого начала путешествия он взял себе за правило ежедневно записывать все новое, что ему удалось увидеть. В голове его уже созревал план книги, которую обязательно надо написать, чтобы опровергнуть басни, распространяемые пифагорейцами о пигмеях и эфиопах. Эту книгу он назовет «О том, что в Мероэ».

Не обратив никакого внимания на спящего Диагора, Демокрит раскрыл шкатулку.

— Что такое? — произнес он, не веря своим глазам. — Ведь утром еще были два листа. А, понимаю! Диагор опять решил дать знать моему братцу, что мы тут делаем. Ну, на этот раз это ему даром не пройдет. Мало того, что, он обманщик, он еще оставил меня без папируса. Заснул с листом в руках! Утомился, видите ли, сочиняя очередной донос. Эй, Диагор, проснись! Да проснись же ты!

Диагор открыл глаза.

— Ты зачем взял мой папирус? Из‑за тебя мне не на чем писать! А ну покажи, что это ты сочинял в мое отсутствие.

Смущенный Диагор молча протянул Демокриту исписанный папирус.

с удивлением прочел Демокрит

строки, написанные рукой Диагора. Он ожидал увидеть совсем иное.

— Для чего ты это все записывал? Это что, твои стихи? — с интересом разглядывая своего раба, спросил Демокрит.

Диагор молча кивнул.

Демокрит внимательно прочел оба исписанных листа, а затем сказал:

— Признаю, что стихи неплохие. Это смягчает твою вину, и наказывать тебя я не стану: в конце концов, ты не израсходовал папирус бесполезно. А сейчас беги на рынок и купи еще папируса, благо он здесь дешевле, чем где бы то ни было. Купи его столько, чтобы каждый из нас мог писать сколько захочет.

Диагор со всех ног бросился вон из дома. Такого исхода он не ожидал. Он уже чувствовал, как по его спине гуляют плети, — так, без сомнения, поступили бы его прежние хозяева. А тут! Диагор почувствовал, как горячий комок подкатился к его горлу.

«Конечно, — подумал он, — Дамасу я больше не напишу ни одного письма. Какая бы причина не заставляла Демокрита путешествовать — это его тайна, и Дамасу нет до нее дела. Своего хозяина я никогда не предам больше».

Назад Диагор вернулся неожиданно быстро, сопровождаемый незнакомым человеком.

— Господин! — сказал Диагор. — Я встретил по дороге на рынок этого человека. Он расспрашивал греков, не приехал ли ты в Мероэ, и сказал, что у него есть для тебя письмо.

Демокрит взял у незнакомца сложенный лист папируса, развернул письмо и прочел:

Левкипп Демокриту желает здравствовать. У меня мало надежды, что ты получил первое мое письмо, но на всякий случай сообщаю тебе, что эфиопы не стали дожидаться, пока ты привезешь выкуп, а продали меня послу персидского царя Гидарну, который был здесь, а сейчас едет назад на родину через Пелусий. Будь здоров. Левкипп.

Получив письмо Левкиппа, Демокрит в тот же день выехал из Мероэ. За те два месяца, которые потребовались, чтобы добраться до Пелусия, Демокрит не позволил себе ни одного дня отдыха. Деньги, как водится, творили чудеса. Золотые персидские дарики, которые щедро вручал кормчим Демокрит, побуждали

корабли двигаться и днем и ночью…

И все‑таки он опоздал. Примчавшись в Пелусий, Демокрит узнал, что неделю назад Гидарн отплыл в Малую Азию, в город Эфес.

Глубоко разочарованный, Демокрит возвратился в Навкратис. Здесь в доме Аркесилая он решил отдохнуть от стремительной поездки вниз по Нилу. Теперь спешить уже не имело смысла. Впереди предстоял долгий путь, перед которым надо было набраться сил, долгий путь в Эфес, где следовало возобновить поиски бедного Левкиппа.

ВСТРЕЧА С ГИППОКРАТОМ

Демокрит с Диагором сели на торговое судно, отходившее из Навкратиса в Эфес.

Было тепло, дул легкий южный ветерок. Небо было голубое и безоблачное; море гладкое, как зеркало. Не приходилось опасаться и пиратов: на общий счет навклёр (владелец корабля) и путники наняли отряд вооруженных людей, способный отразить любое нападение.

Даже те путешественники, которые обычно страдали морской болезнью, на этот раз чувствовали себя прекрасно; Демокрит сидел над своими записями, сделанными в Египте, и приводил их в порядок.

Но на исходе второго дня пути, несмотря на прекрасную погоду, у Диагора начались тошнота и непрерывная рвота. Он весь горел и на третий день стал бредить. В бреду Диагор кричал, что он великий грешник, что его постиг гнев божий и что кораблю суждено за его грехи погрузиться в морскую пучину.

Благочестивые путники с ужасом внимали этим предсказаниям. Они кричали:

— Мы не хотим все погибнуть из‑за того, что среди нас оказался один неугодный богам раб. Надо его бросить в море на съедение рыбам!

Навклер также пришел в ужас и приказал матросам избавиться от злополучного раба. Диагору связали руки, положили его в полотняный мешок и подняли уже над бортом, но тут Демокрит стал умолять их сжалиться над Диагором. Он уверял, что бред вызван просто болезнью и что она скоро пройдет. С трудом ему удалось уговорить их за большое вознаграждение высадить Диагора на северный берег острова Крита, мимо которого плыл корабль. Диагора оставили