Читалка - Гипноз и самогипноз. 100 секретов вашего успеха

— Зря время потеряли.

Они расстались, чтобы встретиться через год при необычных обстоятельствах.

Валентин пришел в известную в Москве больницу, чтобы навестить оказавшегося в ней друга. Пока он оформлял пропуск, его окликнули. Валентин обернулся: перед ним стоял улыбающийся Игорь. Он казался исхудавшим и ссутулившимся, побледневшим, постаревшим! Правая рука его была в бинтах и висела на косынке, закрепленной на шее.

— Ты как здесь оказался? — бодрым голосом спросил Игорь.

Валентин объяснил. В свою очередь поинтересовался рукой знакомого.

— Если бы только это, — вздохнул Игорь. — У меня еще два ребра сломаны и уха едва не лишился.

— Что случилось?

— Давай сядем, а то мне долго стоять тяжело.

Они сели на скамейку и Игорь рассказал свою историю.

Художник, рисовавший «Техносилу», очевидно, воспользовался его образом во всех деталях. Недаром он изобразил своего героя как бы едущим на мотоцикле.

Несмотря на солидный возраст (Игорю было двадцать пять лет), он был рокером. Лет в шестнадцать он полюбил на бешеной скорости носиться на мотоцикле по ночной Москве. Это было главным удовольствием в его жизни.

Сначала он носился в компании, потом всё чаще и чаще в одиночку. Быть вожаком стада сумасшедших мотоциклистов ему надоело, ибо это лишало его свободы. Его девизом были слова Ницше: «Быть голодным, жестоким и одиноким- таков удел львиной воли».

Голодать Игорь не собирался, а одиночество ему нравилось. За рулем мотоцикла он чувствовал себя львом — царем над жалкими пешеходами и укрывавшимися в машинах их братьями. Он был сильнее быстрее, смелее их. Кроме того, его опьяняла игра со смертью, подстерегавшая на каждом перекрестке и каждое мгновение.

Игорю везло. Он ни разу не попал в аварию, его не могли догнать гаишники и сбил он только шестерых за все годы. Правда, со временем пришлось перебраться на окраины столицы и гонять по малоосвещенным и плохо обустроенным проспектам. Это добавило риска, который Игорь так любил.

Но около трех месяцев

назад на своем «Харлее» он не успел увернуться от неожиданно выскочившего наперерез «Гранд чероки». Удар пришелся по заднему колесу. Игоря вырвало из седла и пронесло по воздуху больше десятка метров. При падении он сломал руку и рёбра, торчавшая из земли проволока едва начисто не отрезала ухо.

Его отвезли в институт Склифосовского, затем доставили сюда. Лежать бы ему здесь еще месяца два, да…

— А знаешь, что помогло мне так быстро оклематься? — неожиданно спросил Игорь.

— Понятия не имею, — признался Валентин.

— Розы! Букет желтых роз! Помнишь, нам о них говорил Гончаров? Задание еще давал.

Конечно, Валентин помнил. Он и сам раза три попытался их представить. Вроде бы ясно видел, но розы ему пока не приносили.

А Игорь рассказал, что в этой больнице занялись его основательным лечением. Однако выздоровление шло медленно, несмотря на новейшие медикаменты и аппаратуру. Игорь рвался из больницы, а врачи советовали потерпеть.

Соседом его по палате был старик с седой длинной шевелюрой. У него было что-то с сосудами на ногах. Говорили, что из-за курения. Ему тоже делали операцию.

Старик был художником. Рассказывал о себе мало, больше любил слушать. Игорь как-то рассказал ему, что прошел обучение в Московской школе гипноза у самого Гончарова.

Художник давно интересовался этими делами, прочел много книжек и сам пытался гипнотизировать. Лучше всего ему удавался самогипноз. Когда Игорь рассказал про букет желтых роз, перебил:

— А почему тебе его не несут?

— Да зачем он мне! — отмахнулся Игорь, подумал и добавил. — И некому их мне нести. А просить я не буду.

Особенно Игоря навещать было некому. Родители его умерли в детстве, а единственная родственница, старая тетка, сама еле ходила. С любимой девушкой он расстался накануне аварии, остальных подруг видеть не хотел. Друзья по бизнесу? Известно, какая это дружба… Оставались три школьных друга. Они и ходили по разу в неделю. Но желтые розы не несли.

Слушая его, художник качал головой. Он тоже

был одинок, если не считать однажды приходившей старухи.

Кем она ему приходилась — женой, сестрой или соседкой — Игорь не интересовался.

Больные ноги не позволяли ему надолго выходить из палаты. Но вдруг художник начал пропадать часами. Возвращался он усталым, но довольным. Где был — молчал.

— Дело на поправку пошло? — как-то спросил Игорь.

— Вроде… — ответил художник и замурлыкал под нос.

Однажды утром, еще во сне, Игорь вдруг почувствовал, что куда-то исчезла ноющая боль в ранах. Тело стало легким и свободным. Появилось ощущение радостной истомы, которая постепенно начала заполнять сердце, мозг, легкие, каждую клеточку. Ему хотелось вскочить с опостылевшей постели и крикнуть во всё горло:

— Люди, я здоров!

Не веря нахлынувшему счастью, он открыл глаза, чтобы вернуться в невеселую действительность, и чуть не обомлел.

В ногах его лежал букет желтых роз.

Думая, что это продолжение сна, Игорь зажмурился. Затем снова открыл глаза. Розы не исчезли.

Перед ним находились пышные красавицы, будто только что прибывшие с бала цветов, где они были королевами. Изумрудная зелень листьев оттеняла сиявшие перламутром нежные лепестки в тугих бутонах. На каждом из них в лучах восходящего солнца веселыми огоньками играли капли росы.

— Нравится? — спросил сосед, лежавший на боку в своей постели.

— Как живые… — прошептал Игорь, не сводя глаз с роз.

— Есть еще порох в моей пороховнице, — довольно произнес художник. Достал из-под подушки пачку «Беломора» и закурил, пуская дым в приоткрытое окно. — Краски с кистями, к счастью, нашлись у сестры-хозяйки. Немного нам для радости нужно. Он надрывно закашлялся и перевернулся на спину. С того утра на Игоре всё стало заживать, как на собаке. Врачи разводили руками и объясняли чудо молодостью организма. А сегодня его выписали и он едет к тетке.

— Значит, ты представлял букет желтых роз? — спросил Валентин. — Как просил Гончаров?

Игорь помолчал и ответил:

— Нет. Но однажды я его видел во сне.

— Ас