Читалка - Палач

меня обратно в кресло, положил мои кисти на стол, ладонями вниз и прижал к столешнице, жестом показывая, чтобы я так и сидела. В его руках появилась какая-то склянка. Он макнул туда палец и начал кругами втирать мазь в мою покрасневшую кожу. Запах был отвратительный. Я отвернулась и громко чихнула. Люциан улыбнулся.

— Люциан?

— Да, котенок?

— Ты — лекарь?

— Иногда. Но очень редко, — в глазах его отразилось рыжее пламя, и они вдруг сделались пугающими. — Очень редко. И только для тебя, малышка.

— Я еще не во всем призналась, — он выжидающе ко мне повернулся.

Глаза его были хрустальными и чистыми, как вода озера Блисс. Я была буквально им заворожена.

— Я хотела отомстить учителю. И Гвендолин. Я… Я знаю, что такие мысли недостойны леди, но… Но мне было приятно представлять, как они мучаются от боли… Или им так же обидно, как и мне.

— А теперь, я полагаю, ты передумала мстить?

— Не знаю. Наверное, да, — я смотрела в лицо Люциана широко раскрытыми глазами. — Месть — это плохо. Господь велел подставлять другую щеку.

— А ты всегда поступаешь так, как повелел Господь?

— Нет, — я потупилась. — Я — грешница. Я часто не слушалась няню и родителей. Мою подружку Ксению часто наказывали вместо меня. А теперь… теперь их нет… никого.

Я шмыгнула носом. Хотелось расплакаться, но я сдерживалась.

Рука Люциана ласково коснулась моих волос, и я все-таки расплакалась. Бросилась к нему, уткнулась лицом ему в живот и рыдала. А он гладил мои волосы.

— Мне стыдно. За то, что я делала. Теперь их нет, а я живу. И Князь мне позволил жить у него. Он хороший. И добрый, — я подняла голову и посмотрела Люциану в глаза. — И ты добрый. Можно я буду к тебе приходить?

— Приходи. Моя дверь будет всегда для тебя открыта.

Он взял меня за руку и повел к двери. Я подумала, что он меня выгоняет. Но нет. У самой двери он остановился и прижал мои руки к двери.

— Теперь ты всегда сможешь ко мне заходить, — объяснил он.

— Твоя дверь зачарована

?

— Конечно. Я не люблю нежданных гостей.

— Я тебе помешала.

— Нет, маленькая. Совсем нет, — он немного помолчал, а потом добавил: — Сейчас мне пора. Но ты, если хочешь, можешь побыть здесь.

— Спасибо, Люциан.

Он наклонился и коснулся губами моего лба. Губы его были мягкими и теплыми. Я запрокинула голову, обхватила руками его за шею и звонко чмокнула в щеку. Потом убежала обратно в полюбившееся мне кресло и залезла в него с ногами.

Глава 4

Когда я проснулась, за окном серел рассвет. Я повернула голову. Сестра, уже другая, сидела за столом и что-то печатала на компьютере. Ее пальцы так и порхали над клавиатурой. Я снова закрыла глаза.

Сны… Эти несколько дней, когда меня заставляли спать при помощи лекарств, я видела не просто сны — воспоминания. О моем детстве. О тех счастливых полутора годах, когда я, сбежав от учителя, познакомилась с Люцианом. Красивым и загадочным другом Князя.

С того самого вечера я часто к нему приходила. Со всеми своими детскими горестями и радостями. Просила почитать вслух книжку, рассказать историю, коих он знал великое множество. Приходила с разбитыми коленками. С обидой на наставников. С признаниями в шалостях. Люциан всегда меня внимательно выслушивал. Смеялся. Ругал. Да, ругал он меня частенько. Особенно, когда я, окончательно обвыкшись в замке, от нечего делать начинала задирать слуг.

В замке меня любили, но я росла избалованным ребенком и от скуки творила всякое. А Люциан всегда обо всем узнавал. Даже если я была уверена, что меня никто не поймает и не догадается, что виной очередного переполоха была я.

А Князь меня не ругал. Просто смеялся и говорил, что я самый обычный ребенок, которому скучно. Я воспринимала это как знак свыше и продолжала безобразничать. И чаще всего доставалось бедной Гвендолин.

Я вздохнула. Я многое пережила в детстве. Но Князь и его окружение помогли мне если не смириться, то хотя бы свыкнуться с потерями.

Но теперь, лежа в постели и выздоравливая,

я могла подумать о настоящем.

Настоящее… И что прикажете с ним делать? Нежданно-негаданно я обрела того, кого не чаяла вновь узреть среди живых. Да только я несвободна. Или свободна? Люциан наверняка со мной бы поспорил. Я принадлежала ему. Принадлежала со всеми потрохами. Ему я обязана жизнью. Дважды он вытаскивал меня из-за Предела. И второй раз я умерла по-настоящему. Умерла от его же руки. Чувство вины — великая движущая сила. А Люциан, поняв, с кем такое натворил, не мог не испытывать чувство, доселе знакомое ему лишь в теории. А может, я и не права. Мы были вместе пять лет. Пять. А считали друг друга мертвыми веками. Знала ли я его? В моей памяти он оставался моим сказочным Принцем. Опасным, загадочным героем грез. Я знала о его темной стороне. Что-то он мне показал, что-то я узнавала сама. Случайно или из опасливых перешептываний обитателей замка. Но полностью увидеть то, на что он способен, я смогла лишь теперь. И это меня изрядно напугало.

Когда прошла эйфория, когда закончилось действие наркотиков, я очнулась и осознала, где я и почему. Но что делать дальше, я не представляла.

Джек… Как он там? Боже мой, сколько дней я не вспоминала о нем! А ведь я была к нему искренне привязана. Любила ли? Думаю, что да. До того момента, пока не узнала в Палаче своего потерянного возлюбленного. Теперь же я была уверена, что просто увлеклась. Влюбилась. Но не любила.

Сканеры у моей кровати мигали разноцветными огоньками, показывая параметры моего дыхания, сердцебиения и черт знает чего еще. Интересно, как скоро медсестра заметит, что у меня поднялось давление. И сердце колотится как сумасшедшее.

Ну как же мне помочь мужу? Я не знала.

Сестра наконец обратила внимание на меня. Подскочила.

— Мисс? У вас резко подскочило давление. Его необходимо снизить. Сейчас я сделаю укол.

Она метнулась обратно к столу, загремела ящиками.

Как же мне надоели лекарства! Я не помнила, когда меня вообще столько пичкали этой гадостью.

Сестра снова материализовалась