Читалка - Палач

по стойке смирно.

Люциан подошел к женщинам. Несколько секунд их разглядывал, затем повернулся ко мне. Я видела, как ноги Минни подвернулись и она сползла на пол. Селия побледнела еще больше, хотя это казалось невозможным.

Палач медленно оглядел меня, взгляд его остановился на моей разбитой губе. И я под его взглядом провела языком по запекшейся крови. Челюсть начала тихонько поднывать. Я вызывающе глядела в глаза Люциану. Свое слово я сдержала: я молчала. Ну а моя реплика следователю не считается. Услышать меня мог только адресат.

Люциан отвернулся от меня. Девушки замерли.

— Значит, революционерки, — Палач улыбнулся. — Только вы одного понять никак не хотите. С захватом Арки власть над миром перешла бы к вашей группе. Сначала вы бы играли в демократию. Но очень скоро из портала полезло бы такое, что вы прокляли бы час, когда появились на свет. Не верите? Ну кто бы сомневался. Разуверять вас я не собираюсь. Бесполезное занятие. Мне вас жаль. Молодые женщины, а жизнь уже загублена. И в этом вина ваших мужей и приятелей. Защищайте их, ваше право. Но только мы все равно выбьем из вас информацию. По-хорошему вы не хотели. Будем по-плохому… Гаррет?

В руках у следователя темнела рукоять кнута. Он развернул его и утяжеленный кончик гулко стукнул по каменному полу.

Люциан повернулся ко мне. Быстро отвязал от кресла и поднял. От долгого неподвижного сидения тело мое затекло. Я пошатнулась и чуть не упала прямо на него. Но тут же выпрямилась. Раздался свист кнута и сразу за ним вскрик. Я дернулась. На глаза навернулись слезы.

— Подруги? — шепнул он.

— Подруга. Селия, — я зажмурилась от следующего стона, полного муки и боли.

— Сочувствую.

— Я — следующая? — я подняла на него глаза. — Сделай милость. Скажи. Я хочу быть готовой.

— С чего ты взяла? Я забираю тебя отсюда. Не хочу, чтобы ты смотрела.

— Ну спасибо, — я мрачно усмехнулась. — Ты очень добр.

— Садись.

Я села обратно в кресло. Люциан сделал знак своим людям, и меня

повезли из комнаты. В ушах моих стояли крики Селии. Я не скрывала слез.

Мы возвращались по тому же коридору. В какой-то момент меня словно что-то толкнуло, и я подняла голову. Мимо меня вели Джека. Он шел сам. Не хромал. Избитым не выглядел. Руки его были скованы наручниками. Двое охранников шли впереди него, а двое сзади. Наши взгляды встретились. В глазах Джека мелькнула боль, сожаление, раскаяние. Он отвернулся.

Меня повезли дальше. Я вспоминала, как он меня избивал. Обида не прошла, но я его понимала. Наверное. Но больше всего мне было жаль, что он меня обманул. Даже когда нам позволили поговорить, он продолжал лгать. И это было… Непростительно. Для того, кто уверял, что любит и доверяет. А он меня использовал. И погубил кучу других людей ради своих амбиций. А я ничего не замечала. Дура!

Но как они его нашли? Хотя… идиотский вопрос. Я открыла Люциану свой разум, и он прочитал, где я спрятала Джека.

Глава 6

В своей комнате я тут же легла и свернулась калачиком под одеялом. Я не хотела ни о чем думать. Ни о чем вспоминать. Слишком больно. Но я все продолжала видеть скорчившееся на полу тело Селии и слышала ее крики. Я желала ей скорой смерти и конца мучений. Большего я ей пожелать не могла. Увы.

Наверное, я уснула. Потому что, когда я открыла глаза, в комнате горел свет, а у окна стоял Люциан.

Я высунула ноги из-под одеяла и села в постели, соорудив себе что-то вроде хитона.

— Я подписал бумаги о твоем помиловании, — Люциан так и не обернулся, продолжая смотреть куда-то в даль.

— Помиловании?

— Да. Казнь заменена пожизненным заключением.

— О как.

— Не стоит иронизировать, Мирослава.

— Да я вообще молчу.

— Селия умерла. Ее сердце не выдержало пытки. Мне очень жаль. А может… ради тебя я и рад. Она отмучилась. Минерву Росс казнят завтра в городе. Такая же участь могла постигнуть и тебя.

— Если бы ты меня не убил, — я встала с постели и подошла к нему.

Он обернулся. Взгляд его предостерегал,

и я не решилась сделать еще один шаг.

— Да. Если бы я тебя не убил… У меня складывается впечатление, Мири, что ты не совсем понимаешь, что происходит. Не осознаешь серьезности положения, в которое ты попала.

— Понимаю. Но… Я никогда не смогу понять смысла всей этой жестокости. Люциан, я знаю, кто ты такой. Но ты живешь в человеческом мире. По человеческим законам. А расправляешься с преступниками по законам своего родного мира.

— Нет. Арка расправляется с преступниками так, чтобы остальные понимали, что с нами шутить нельзя. И выступать против нас нельзя. Бессмысленно. Бесполезно. Нападение на Арку вредит созвездию миров. Смертные не могут контролировать процессы, которые протекают в Арке. Не могут жить по законам Арки. И объяснить это им тоже невозможно. Мозг смертного не способен осознать, что такое Арка.

— И поэтому вы выбрали единственно возможный способ. Миры Арки — марионеточные правительства, и над ними вы.

— Все проще. Над ними я.

— Ну да. Конечно. Как я могла забыть, Ваше Высочество. Твоя мания величия всегда меня потрясала.

— Неужели? Мания величия? — он хмыкнул.

— Не буду с тобой спорить. Ибо бесполезно.

— А ты изменилась. Очень. Пожалуй, такая ты мне нравишься больше. Даже внешность. Такой характер не подошел бы златокудрой куколке, какой ты была.

— Значит, я для тебя была златокудрой куколкой?

— Да.

Я отпрянула от него. Отвернулась. Вот значит как. А я-то думала — всегда думала, всей своей романтичной душой, что он меня любит и любить будет вечно. А он… Я только сейчас поняла, что я была для него одной из многих. Сколько продлились бы наши отношения? Кто знает… Пока я не надоела бы ему. Какая же я наивная! И наивность свою протащила через годы.

А истина, даже открывающаяся спустя сотни лет, способна причинять боль. И еще какую. Люциан меня не любил. Да, он был мной очарован, влюблен. Но не настолько, чтобы… Ведь отказался же он в свое время связать наши жизни по древнейшим ритуалам моего мира. Тогда он