Читалка - Палач

назад. Одна его рука спустилась вниз, скользнула между моими ногами, потом поднялась выше. Пальцы без предупреждения погрузились внутрь меня. Я охнула.

— Кричи! — проревело у меня в ушах.

Он поднял меня еще выше, а потом медленно вошел туда, куда я меньше всего ожидала. Я закричала. Пальцы спереди извивались во мне. А огромный орган мощно входил в меня сзади, опаляя изнутри жаром.

— Да, — повторял он. — Кричи.

И я кричала. В такт его ударам. Тело мое не сопротивлялось. Оно расслабилось и покорилось натиску своего повелителя.

Он склонился к моей шее. Дыхание его стало прерывистым и горячим. Я почувствовала прикосновение ледяных клыков, и он укусил меня. Жар и лед. Жар внутри и всепроникающий холод от укуса. Этот контраст сводил меня с ума. Я царапала каменную стену, срывая ногти. Кровь текла у меня по спине, и Азраэль слизывал ее своим раздвоенным языком, не прекращая внутри меня толчков.

Это продолжалось и продолжалось. Я не понимала, где я и на каком я свете. Я не понимала, больно ли мне, или я уже потеряла рассудок от наслаждения. Я охрипла и не могла больше кричать, только жалобно стонала. Мощь, ярость, страсть, сила — все было в том, как Азраэль брал меня. И он не останавливался. Он был неистощим.

Я начала терять силы. Руки мои больше не хватались за стену, они повисли плетьми. Я болталась в воздухе в такт все продолжающимся ударам. Я держалась только на его руке во мне, на том, что двигалось внутри меня, и благодаря второй руке, которой он сгреб в кулак мои волосы. Сознание начало ускользать от меня. И в тот момент, когда я уже начала проваливаться в небытие, я ощутила, как Палач во мне содрогнулся. Губы мои слегка изогнулись — я улыбнулась. И тут его рука выскользнула из меня и обхватила за талию, потом он полностью покинул мое тело и развернул к себе лицом. Голова моя запрокинулась. Темнота навалилась со всех сторон.

— Мири! — Его дыхание было лютой стужей, и оно вернуло меня в сознание.

Я открыла глаза.

Люциан смотрел на

меня.

— Тебе нельзя было меня касаться, — голос его был совершенно спокоен, но, взгляд, казалось, исследовал меня, проникая в каждую пору.

— Мне нравится тебя касаться, мой Азраэль, — прошептала я. Голос мой был сорван от крика.

— Ты человек, Мири. В этом мире иные законы. Мне сложно держать под контролем свою сущность.

— А зачем тебе держать ее под контролем? — удивилась я. — Я знаю твою сущность, твою природу! Я знаю, что тебе нужно.

Палач поднял меня на руки. Я смотрела на него. Он был прекрасен. Грозный. Наводящий ужас. Холодный. Тот, кто является в ночных кошмарах по вашу душу, теперь смотрел на меня, и я читала в его глазах удовлетворение. Я приняла его. И он был мной доволен.

Он отнес меня в нашу постель. И снова меня ласкал. А я ласкала его огромное великолепное тело, гладила его рожки и терлась лицом о его крылья. А потом я пообещала себе, что если он захочет снова оставить на моей спине шрамы, я попрошу его, чтобы он не отключал меня. Ему нравилось это, а я не умру от боли. А даже если я начну умирать, он мне не позволит уйти. Я верила ему, я доверяла ему больше, чем самой себе. Ради него, ради его взгляда я готова была вынести любую боль, зная, что секунду спустя он подарит мне такое же по силе и мощи наслаждение. Таков был мой Палач, и таким я его и любила.

Эпилог

Мы не стали сильно задерживаться в Аду. Я была рада, ведь я так скучала по человеческому миру.

Мы вернулись. И я снова стала заключенной Арки. Но только во мне что-то изменилось. Ничто не тяготило меня. Я была свободна в своей душе и счастлива.

Люциан погрузился в свои дела. Он пропадал целыми днями, часто приходил хмурый, перебирал какие-то бумаги, обсуждал что-то с Гарретом.

Выбираясь по ночам из спальни, я видела, что Люциан сидит за компьютером и работает. Я молча садилась рядом, закуривала. Но он неизменно отбирал у меня сигарету. Не знаю, что у него был за пунктик, курение не могло мне навредить, но он на дух не выносил, когда от меня

пахло табаком. Хотя сам курил.

К нам зачастил Гаррет. Но я не сменила гнев на милость и всячески его задирала. Гаррет не оставался в долгу. Мы ругались, не стесняясь в выражениях. Сначала это забавляло Люциана, потом ему надоело слушать наши перепалки, и он выставлял нас из апартаментов, а как-то просто осадил — нас обоих — своим взглядом. После этого мы затихли. Мне не хотелось получать по шее, а Гаррет, похоже, тоже не горел желанием ощутить на себе гнев старшего брата.

И снова, как и в моей юности, случалось так, что Палач возвращался ко мне в крови. Я не задавала вопросов, мне не нужны были ответы. Но страсть его была после таких ситуаций горячей. А я отвечала тем же.

Как-то я спросила Люциана, надолго ли мы застряли в этом мире. Он сказал, что не очень. Пару лет, и пойдем дальше. Я долго думала, прежде чем задать самый важный вопрос, а потом все-таки рискнула:

— Мне плохо без моих способностей, Лю. Когда ты мне их вернешь?

Он долго меня разглядывал, а затем усмехнулся:

— Зачем они тебе, Мири? Как ты их собираешься использовать? Для тебя открыта Арка.

— Я не собираюсь их использовать. Пока. Но вдруг мне захочется побродить в каком-нибудь месте. Вспомнить миры, в которых я когда-то была. Но Арка… Она меня пугает. Она чужда мне, а я ей.

Люциан приподнял одну бровь.

— Тебе хочется куда-то еще?

— Нет. Но вдруг? Это как прогулка по парку.

— Я подумаю, — ответил мой строгий Люциан.

Он все еще был мной недоволен и все еще ругал за то дурацкое нападение на Хранилище Арки. Я только покаянно вздыхала. Когда-нибудь он смилостивится и вернет обратно все мои способности, и я снова стану цельной. И он расскажет мне о Проводниках, о том, как они восстанавливают свою энергию, что еще могут делать. Ведь Палач знал все о тех, кого так беспощадно истреблял.

Я все-таки положила цветы на могилу Джека. Я уверена, что их убрали, как только я покинула кладбище. Но я украсила серую гладкую плиту незабудками, которые так часто дарил мне