Читалка - Настоящий мачо

жизни она оказалась вдали от привычного распорядка, в чужой стране, в окружении незнакомых людей, в иной культурной среде, где ни традиции, ни обычаи не напоминали о прежнем. И желание соответствовать им требовало особой сосредоточенности. Это обостряло чувства и позволяло ей яснее судить и о самой себе.

Она мысленно благодарила Джея за то, что он проявил деликатность и не напоминал ей больше о пережитом. Она пыталась раздумывать над тем, как он живет и что чувствует после их единственной совместной ночи. Но у нее получалось плохо. Она слишком мало знала о нем, и ей хотелось узнать больше.

Многие в Ралапуре, с кем она сталкивалась в связи со своей работой, охотно рассказывали о втором принце. Похоже, он был их любимчиком. Много делал во благо горожан.

Однако никто не знал его близко, не знал, чем он живет помимо работы и развлечений, что дает ему силы. Даже его старшему брату было известно не больше любого лавочника. И это расстраивало Кейру.

Тогда она стала подолгу смотреть на его личные вещи. Прикасалась к ним, держала в руках, прижимала к сердцу, пытаясь понять, что за человек ими владеет. И вздыхала, вздыхала, вздыхала… В общем, вела себя как самая обыкновенная влюбленная женщина — восторженно и наивно. Но для нее самой каждое это действие было наполнено глубоким смыслом.

Связь между ними не обрывалась, она стала чрезвычайно формальной, но зато регулярной. Они обменивались электронными посланиями, сжатыми, деловитыми, четкими. Кейра посылала ему отчеты, Джей выдавал резолюции.

Так, накануне своего возвращения, когда Кейра уже отправила ему сообщение о полной готовности, он в ответ написал ей, что намерен привезти с собой арт-директора нового модного интерьерного журнала и позволить ему составить свое профессиональное мнение о результатах ее труда.

Джей не мог придумать ничего лучше, чтобы сместить акцент со своего возвращения на сугубо профессиональные переживания Кейры. То есть он коварно готовил ей проверку. Она не знала, как это расценить

. Либо как недоверие к ее профессионализму, либо как полную уверенность Джея, что все пройдет на ура.

У Кейры такой уверенности не было.

Конечно, она работала с полной самоотдачей, делала все, что от нее зависело. Но если бы с самого начала знала, что в заключение всего ее ждет инспекция эксперта, то, быть может, и не взялась бы за этот проект, который с самого начала пугал ее своими масштабами, огромной ответственностью и национальной спецификой.

Кейра Майерс, молодой английский дизайнер, нанятый индийским принцем, накануне возвращения заказчика в обществе знатока интерьеров не спала всю ночь. Все ее романтические переживания отошли в такое далекое небытие, что она даже и не вспоминала о них. Она опять чувствовала себя студенткой накануне важного экзамена.

Какие только чудовищные перспективы ни рисовало ее воображение: от незначительных снобистских придирок до совершенно разгромного приговора.

На миг закралась даже мыслишка, а не улизнуть ли ей из города, из страны… Но она пересилила страх.

Утром Кейра была хоть и истощена переживаниями, но спокойна и собрана. Но для этого ей пришлось припомнить себе в поддержку все лестные отзывы от местных, что ей пришлось услышать в процессе выполнения работ, всю аргументацию, которая присутствовала на стадии определения концепции.

Она привела себя в порядок, надела свое любимое кремовое платье и стала ждать.

— Друзья зовут меня Бас. Надеюсь, вы поступите так же, — дружелюбно представился прибывший с Джеем арт-директор и пожал Кейре руку. — Я наслышан о вашем грандиозном проекте и счастлив, что мне будет позволено сделать ряд фотографий. Его высочество в общих чертах объяснил мне, что вы в своей работе не ставили перед собой целью слепо следовать традиционно индийским канонам декорирования, а совместили их с европейским пониманием гармонии.

— Тем не менее все, что присутствует в этом интерьере, происходит из этого города. Таковым было желание его высочества. Полагаю, он сказал вам об этом, — поспешила

отметить Кейра, мысленно порадовавшись за Сайеда, который обожал упоминание об их дизайнерском бюро во всевозможных изданиях, особенно если они сопровождались фотографиями.

— Прошу меня простить, мисс Майерс, если я поведу себя как интервьюер, но такова моя профессия. Насколько это условие заказчика ограничивало вас в действиях? — спросил представитель интерьерного журнала.

— Нисколько не ограничивало, — тотчас ответила Кейра. — Наоборот, направляло. В противном случае я бы просто потерялась в разнообразии. В работе я предпочитаю строгость и определенность уже на стадии формирования концепции. Хоть мы и отказались от слепого следования канонам прошлого, но преемственность, по-моему, очевидна. Мы ничего не разрушали, а стремились дополнять. Если в оформлении присутствует текстиль со старинными узорами и орнаментами, то он выполнен на самом что ни на есть современном оборудовании. И наоборот, в основном вся имеющаяся во дворце мебель — антиквариат, прошедший очень заботливую реставрацию, целью которой было отнюдь не придание мебели новизны, а только спасение материала от обветшания, поскольку следы времени обогащают фактуру.

— Полностью с вами согласен, — вставил Бас. — Как вы в начале своей карьеры отважились на столь масштабный проект?

— Я люблю учиться и приветствую все новое. А потом, я руководствовалась принципом: не уничтожить то, что было до меня. Дворец пережил нелегкие времена. Бригада строителей спасла его от разрушения. Они сделали то, что входило в их компетенцию. Мне как дизайнеру по интерьерам оставалось воссоздать в отремонтированных стенах дух величия и преемственности власти. У меня перед глазами были нынешний магараджа Ралапура и его высочество Джейеш. Они оба современные, прогрессивно мыслящие люди. Им не пристало дышать пылью прошлого. Я старалась по мере сил освободить их от этого. И что бы ни говорили об исторической ценности дворца — это, в первую очередь, их дом и дом для многих поколений их потомков. Работая над его декором, я стремилась