Читалка - Максимальный риск

кесарево сечение, — продолжил врач. — Если снова не откроется кровотечение и мисс Бейли будет лежать следующие несколько недель, то, надеюсь, она сможет доносить ребенка до тридцати шести — тридцати семи недель, после чего надо будет делать операцию.

— Понятно. — Ланзо взялся за дверную ручку и остановился. — Будет ли безопасно отвезти ее в Италию на частном самолете в сопровождении врачей? Я хочу отвезти ее в Рим, чтобы убедиться, что она отдыхает, и я договорился о месте в частной клинике, где ее будет наблюдать один из ведущих акушеров Италии.

Врач кивнул:

— Да. В другой ситуации я бы не позволил ей лететь, но в этом случае, думаю, все будет в порядке. Мы выпишем ее завтра утром.

— Тогда мы поедем сразу в аэропорт, — решительно сказал Ланзо.

Глаза Джины покраснели от слез, и, когда она увидела Ланзо, слезы просто потекли по ее щекам.

— Тезоро… — Его голос дрожал, когда он присел на край кровати и обнял ее.

Джина не знала, почему он приехал, она все еще находилась в шоке от событий этого дня. Главное, что он был здесь. Ужасные телефонные разговоры прошедших недель перестали иметь какое-то значение, когда она прижалась к нему и всхлипнула.

— Я так испугалась, что потеряю ребенка. Сначала врач думал, мне придется рожать раньше срока, но еще слишком рано, ребенок слишком маленький…

— Шш, cara, — успокоил Ланзо, гладя ее по волосам. — Ты не должна нервничать. Завтра я везу тебя в Рим, и о тебе позаботится лучший акушер Италии.

Джина отодвинулась, заметив, что намочила его шелковую рубашку.

— Ты не должен делать этого. Ты не обязан в этом участвовать. — Она взяла платок и высморкалась. — У меня лицо раздувается, как у лягушки, когда я плачу.

Никогда прежде Ланзо не видел, чтобы она так плакала. Ему было больно смотреть, как его сильная, гордая, красивая Джина разваливается на куски.

— Я всегда любил лягушек.

Только Ланзо умел заставить ее улыбнуться, когда всего несколько секунд назад она пребывала в полном отчаянии. Она нуждалась

в его силе, но не могла позволить себе показать ему это.

— Я буду в порядке. Не надо заботиться обо мне, потому что ты считаешь это своим долгом.

— Но я делаю это, потому что хочу.

Она говорила ему, что зачатие этого ребенка стало чудом, возможно, ее единственным шансом стать матерью.

— Я понимаю, как отчаянно ты хочешь этого ребенка, cara,и я сделаю все, что в моих силах, чтобы все прошло хорошо, — пообещал он.

Во время последнего визита Джины в Италию там было душно, но в феврале температура была на двадцать градусов ниже, чем летом, несмотря на яркое солнце и ясное голубое небо. Хотя у нее не было возможности гулять на улице. Первые две ночи она провела в частной клинике, где познакомилась с акушером, который должен был наблюдать ее.

— Строгий постельный режим и, боюсь, никакого секса, — сказал мистер Бартолли, когда зашел в ее комнату, чтобы сообщить, что она может вернуться домой.

Джина густо покраснела и отвернулась от Ланзо. Ей стало грустно от мысли, что они больше никогда не будут заниматься любовью. Он не хотел быть отцом их ребенку, и, хотя ее удивляло его участие в ее судьбе сейчас, она понимала, что их отношения закончатся, как только родится ребенок.

— Я не думаю, что врач имел в виду, что я действительно должна провести следующие несколько недель только в кровати, — возразила она на следующий день, когда Ланзо на руках занес ее в квартиру и аккуратно, словно она была сделана из хрупкого стекла, положил на кровать.

— Он имел в виду именно это, и я тоже, — твердо сказал он, узнавая ее взгляд. — И ты не будешь выходить из комнаты, cara,а я буду работать дома, чтобы убедиться, что ты следуешь указаниям.

— А как насчет командировок? — спросила Джина.

— Я поручил их своих заместителям. — Ланзо вздохнул. — Я снова остался без ассистента. Луиза решила не возвращаться на работу после рождения сына, — пояснил он, — а Рафаэлла работает на полставки, потому что дважды в неделю сидит с внучкой.

Внучка! Значит, обладательница

такого сексуального голоса вовсе не молодая красавица. Эта мысль невероятно развеселила Джину.

— Почему бы мне не заменить Рафаэллу в эти два дня? — предложила она. — Я могу сидеть на кровати с ноутбуком, это не слишком утомительно. И я не буду делать ничего, что может повредить ребенку. Просто я сойду с ума, если все время буду читать журналы и смотреть телевизор.

— Есть пара отчетов, которые нужно напечатать, — медленно проговорил Ланзо. — Думаю, ты можешь это сделать, если пообещаешь, что тут же прекратишь работать, если устанешь.

Первый час он ходил туда-сюда из своей комнаты в ее спальню с различными документами, но потом принес свой ноутбук и устроился в кресле возле ее кровати. Оба молча работали.

— Значит, ты уже работаешь над новым рестораном в Торонто? — поинтересовалась Джина, посмотрев на документы.

— Да, но будут небольшие изменения в меню. Шеф-повар хочет подавать бургеры из лосятины.

— Правда? — Она подозрительно покосилась на него, когда заметила, как дернулись его губы. — Ты шутишь? — спросила она, улыбаясь ему в ответ.

Было приятно снова смеяться вместе с ним, подумала она, отрывая взгляд от его теплых глаз и снова переключаясь на работу. Она скучала по их дружбе после ссоры на Рождество. Воспоминание о его холодности, когда он уходил из дома, стерло улыбку с ее лица, и она сосредоточилась на отчете.

Ланзо и Дафна постоянно следили за ней, и постепенно Джина стала забывать свой ужас, когда ее увезли в больницу с кровотечением. Но через две недели она проснулась рано утром и обнаружила, что у нее снова пошла кровь. Она закричала, и Ланзо тут же прибежал в ее комнату, а после все смешалось: врачи, рев сирены и медсестры, готовящие ее к операции.

— Мне еще шесть недель, может, кровотечение остановится, как в прошлый раз, и я смогу доносить ребенка, — умоляла она врача, который настаивал, что ей срочно нужно кесарево сечение.

Но он покачал головой, и последнее, что запомнила Джина, — это Ланзо, сжимающий ее руку.

— Все будет