Читалка - Максимальный риск

раньше. У меня много проблем из-за ее отсутствия, — добавил Ланзо, и это прозвучало не слишком сочувственно по отношению к его секретарше.

— Высокое давление опасно для беременной женщины и будущего ребенка, — сказала Джина. — Не удивляюсь, что врач сказал твоей помощнице больше отдыхать. Она все равно не смогла бы путешествовать с тобой на поздних сроках. Беременным нельзя летать после тридцати шести недель.

— Нельзя? — Ланзо пожал плечами. — Признаюсь, я мало знаю о беременности. Это не входит в сферу моих интересов. — Он предал своего, не рожденного ребенка и поклялся себе, что у него не будет больше детей. — Но ты, судя по всему, хорошо разбираешься в вопросе. — Он нахмурился. — У тебя есть ребенок?

— Нет, — коротко ответила Джина.

С тех пор как она переехала в Пул, она встретила нескольких школьных подруг с колясками, и все они задавали вопрос, есть ли у нее дети. Ответ всегда давался ей тяжело, и, сколько бы Джина ни смеялась и ни оправдывалась карьерой, она понимала, что всегда смогла бы найти время на ребенка.

— У некоторых друзей и у обеих сводных сестер есть дети, поэтому я знаю кое-что о беременности. Надеюсь, твоя помощница хорошо перенесет последние недели, — пробормотала она.

Ей стало очень грустно, потому что казалось, что ни у какой другой женщины не было проблем с зачатием, кроме нее.

Это не так, напомнила она себе. Эндометриоз — распространенная причина женского бесплодия, хотя многие годы она не понимала, что ее болезненные менструации являются сигналом болезни и могут повлиять на ее шансы родить ребенка.

Гинеколог объяснил, что существуют способы лечения, которые могут помочь ей забеременеть, но уточнил, что для этого лучше завести ребенка до тридцати лет. Будучи недавно разведенной двадцативосьмилетней женщиной, Джина вынуждена была признать факт, что она может никогда не стать матерью.

— Ты куда ушла?

Голос Ланзо вырвал ее из своих мыслей, и она беспомощно посмотрела на него. Сегодняшняя встреча с ним вернула ее в прошлое,

когда жизнь казалась такой радостной и полной возможностей. А последние годы принесли одни разочарования.

Лето, проведенное с Ланзо, стало дорогим воспоминанием, которое она бережно хранила, и даже та печаль после его отъезда принесла свои плоды. Она отчаянно хотела выбросить его из головы и поэтому решила переехать из Пула, где каждая улица и каждое кафе напоминали ей о тех нескольких неделях с ним. И вместо того чтобы отправиться в Борнмутский университет, она пошла на курсы секретарей, переехала в Лондон и построила успешную карьеру.

Но Ланзо угадал, сказав, что она никогда не забывала его. Она справилась со своими чувствами к нему, через какое-то время. Она выросла и продолжала жить, а он ушел на периферию ее новой насыщенной жизни. Но время от времени она ловила себя на мысли, что думает о нем, и, как, ни странно, он, а не Саймон, снился ей накануне свадьбы. А теперь он здесь, и его зеленые глаза пристально смотрят на нее.

— Я… мне действительно нужно идти, — тихо сказала она.

Ланзо улыбнулся:

— Почему?

— Ну… — Она отчаянно пыталась найти ответ. — Уже поздно. Мне нужно ложиться спать…

— Останься, поговори со мной немного, — мягко сказал он. — Приятно снова видеть тебя, Джина.

Она тоже рада видеть его, призналась она себе. В последние месяцы брака и последовавший за этим развод она чувствовала себя потерянной в каком-то темном тоннеле. Но неожиданная встреча стала лучиком солнца, выглянувшим из-за черной тучи и согревающим ее своим теплом.

Ее голубые глаза встретились с его взглядом. Она не хотела говорить. Ее кожа покрылась мурашками, а соски затвердели, упираясь в тонкую ткань бюстгальтера. Может, он и правда волшебник и умеет читать ее мысли, потому что, к ее ужасу и нескрываемому удовольствию, он сузил глаза и его взгляд опустился.

— Ланзо? — Ее сердце билось так громко, что казалось, он может его услышать.

— Cara^[1], —прошептал он.

Он весь вечер хотел ее поцеловать. Даже, несмотря на то, что она старательно избегала его,

всю оставшуюся вечеринку после того, как ушла сообщить о разбитом стакане менеджеру ресторана. Он смотрел ей вслед и вдруг вспомнил с поразительной четкостью то ощущение, когда он касался ее губ десять лет назад. Теперь сексуальное напряжение между ними было настолько сильным, что, казалось, воздух дрожал. Внутри его ярко вспыхнуло желание, и он понимал, что она чувствует то же самое. Он поднял руку и убрал волосы с ее лица.

Джина вздрогнула от прикосновения Ланзо и инстинктивно дернулась назад. Она скрыла свой шрам косметикой, но боялась, что он может почувствовать рубец, идущий от щеки до шеи.

— Не надо.

Мольба сорвалась с ее губ до того, как она смогла ее сдержать. Она покраснела, когда его брови вопросительно поднялись. Он имел полное право удивляться: несколько секунд назад она наклонялась к нему, желая почувствовать его поцелуй на своих губах, но первое же его прикосновение к ее лицу вырвало ее из грез и вернуло в реальность.

Она не могла позволить страсти в его глазах смениться отвращением, что наверняка произошло бы, если бы он увидел ее шрам. А еще хуже будет любопытство. А если он спросит, откуда он появился? Ничто не заставит ее сделать унизительное признание, что ее бывший муж оставил ей это неприглядное напоминание о том, чего может стоить излишняя доверчивость.

Она стыдилась того, что Саймон сумел ее обмануть, и поклялась больше никогда не доверять людям. Что она на самом деле знала о Ланзо? Ее сердце екнуло, когда она впервые увидела его сегодня, и весь вечер она вспоминала их лето, но их отношения длились всего несколько недель, и он остался для нее почти незнакомцем. Ланзо сощурился, поняв, что Джина физически и мысленно отстраняется от него, и какое-то время в нем бурлили злость и раздражение. Она хотела, чтобы он поцеловал ее. Он знал, что не выдумал ту страсть, которую увидел в ее сапфировых глазах. Тогда почему она отстранилась?

Юная Джина из его воспоминаний была открытой и честной, и она с радостью отвечала на его прикосновения