Читалка - Максимальный риск

реальность, и он провел рукой по волосам, проклиная себя за то, что позволил ситуации выйти из-под контроля.

— Я же говорил тебе, я не могу стать таким отцом, как ты хочешь, — резко проговорил он. — Я видел, как ты смотрела на своего деверя сегодня, когда он играл с ребенком, и я знаю, о чем ты думала. Но я ничего не чувствую к ребенку, которого ты носишь, равно как и к кому-то еще.

— Как ты можешь быть уверен? — воскликнула Джина. — Когда ребенок родится, ты можешь изменить свое мнение.

— Этого не будет. — Ланзо встал и включил лампу, которая тут же залила комнату ярким светом. Он увидел боль в ее взгляде, и на него снова нахлынуло чувство вины. — Я не хочу никого любить, — признался он.

— Но почему? — Джина никогда не верила, что он может влюбиться в нее, но ребенку нужен отец, чтобы защищать и помогать ему и, самое главное, любить. Она схватила его за руку и сжала ее, когда он попытался уйти. — Я знаю, что это связано со смертью твоих родителей и твоей невесты. Дафна рассказала мне, что произошла трагедия, но она больше ничего не рассказывает.

— Мне нужно ехать, — сказал Ланзо.

Она пораженно смотрела, как он идет к двери. Его пиджак висел на стуле, и, когда он перекинул его через плечо, Джина поняла, что он действительно уезжает.

— Куда ты поедешь? Сегодня Рождество.

День, который начался с такой радости и надежды, заканчивался отчаянием.

— Мой самолет на стоянке. Я сделаю короткую остановку в Риме, а оттуда полечу в Канаду.

Работа, как всегда, заполнит привычную пустоту внутри, а переговоры об открытии нового ресторана в Торонто займут его мысли на несколько дней.

Джина вышла за ним в холл. Его чемодан стоял все там же, куда он бросил его утром. Он взял его и открыл входную дверь, впуская в дом холодный ветер. Она не могла поверить, что он уходит. Он же повернется? Скажет что-нибудь? Он вышел на крыльцо и стал закрывать дверь. Джина побежала к нему.

— Ланзо! — Она вдохнула, когда он медленно повернулся, но мертвый взгляд его глаз

лишил ее последней надежды. — Ты нужен нашему ребенку, — прошептала она. — Ты нужен мне.

Он покачал головой, словно отрицая ее слова.

— Прости, cara, — тихо сказал он и сбежал вниз по ступенькам не оглядываясь.

Январь принес в Дорсет снег. Утром Джина открыла занавески и увидела, что сад превратился в зимнюю сказку. Красногрудая птичка, прыгающая по белой лужайке, заставила Джину улыбнуться впервые за несколько недель.

Она рассказала Ланзо о снеге, когда он позвонил вечером. Он звонил всего третий раз после своего спонтанного отъезда на Рождество. Он предупредил ее, чтобы она не садилась за руль, если дороги скользкие, но в остальном говорил вежливо и сдержанно. Она закончила разговор, сказав, чтобы Дафна подала ужин.

Он отдалился от нее. Дружба между ними исчезла, и они стали скорее чужаками, чем людьми, у которых скоро родится ребенок. Но Ланзо не собирался становиться отцом. Его единственным вкладом станут регулярные чеки, призванные успокоить его совесть.

Снег шел всего несколько дней, а потом превратился в слякоть, и зима снова стала такой же серой и мрачной, как настроение Джины. А однажды утром она проснулась и поняла, что кровать мокрая. Она откинула одеяло, и на мгновение ее сердце перестало биться, прежде чем она закричала, зовя Дафну.

— Объясните мне, что такое предлежащая плацента, — попросил Ланзо, разговаривая с врачом в больничном коридоре, куда на скорой привезли Джину сегодня утром.

— Вы партнер мисс Бейли? — спросил врач, сверяясь со своими записями.

— Си.

Ланзо не мог скрыть своего нетерпения.

— Я отец ребенка.

Отец, который был в сотнях миль в Риме, когда ему позвонила Дафна и сообщила, что Джину увезли в больницу с сильным кровотечением.

— Но опасности, что Джина может потерять ребенка, нет?

— К счастью, кровотечение удалось остановить. Но ультразвук показал, что ее плацента частично перекрывает шейку матки, значит, мисс Бейли не сможет сама родить ребенка из-за опасности кровоизлияния. Ей потребуется

кесарево сечение, — продолжил врач. — Если снова не откроется кровотечение и мисс Бейли будет лежать следующие несколько недель, то, надеюсь, она сможет доносить ребенка до тридцати шести — тридцати семи недель, после чего надо будет делать операцию.

— Понятно. — Ланзо взялся за дверную ручку и остановился. — Будет ли безопасно отвезти ее в Италию на частном самолете в сопровождении врачей? Я хочу отвезти ее в Рим, чтобы убедиться, что она отдыхает, и я договорился о месте в частной клинике, где ее будет наблюдать один из ведущих акушеров Италии.

Врач кивнул:

— Да. В другой ситуации я бы не позволил ей лететь, но в этом случае, думаю, все будет в порядке. Мы выпишем ее завтра утром.

— Тогда мы поедем сразу в аэропорт, — решительно сказал Ланзо.

Глаза Джины покраснели от слез, и, когда она увидела Ланзо, слезы просто потекли по ее щекам.

— Тезоро… — Его голос дрожал, когда он присел на край кровати и обнял ее.

Джина не знала, почему он приехал, она все еще находилась в шоке от событий этого дня. Главное, что он был здесь. Ужасные телефонные разговоры прошедших недель перестали иметь какое-то значение, когда она прижалась к нему и всхлипнула.

— Я так испугалась, что потеряю ребенка. Сначала врач думал, мне придется рожать раньше срока, но еще слишком рано, ребенок слишком маленький…

— Шш, cara, — успокоил Ланзо, гладя ее по волосам. — Ты не должна нервничать. Завтра я везу тебя в Рим, и о тебе позаботится лучший акушер Италии.

Джина отодвинулась, заметив, что намочила его шелковую рубашку.

— Ты не должен делать этого. Ты не обязан в этом участвовать. — Она взяла платок и высморкалась. — У меня лицо раздувается, как у лягушки, когда я плачу.

Никогда прежде Ланзо не видел, чтобы она так плакала. Ему было больно смотреть, как его сильная, гордая, красивая Джина разваливается на куски.

— Я всегда любил лягушек.

Только Ланзо умел заставить ее улыбнуться, когда всего несколько секунд назад она пребывала в полном отчаянии. Она нуждалась