Читалка - Максимальный риск

любви затянулись. Она больше не была той по уши влюбленной в него наивной девушкой, как десять лет назад. Сдерживая желание снова посмотреть на Ланзо, она повернулась к нему спиной и отправилась к огромной стене с окнами, которые располагались по всей длине ресторана и открывали чудесный вид на бухту.

Ланзо немного подвинулся, чтобы видеть женщину в голубом платье, которая привлекла его внимание. Он узнал ее, но никак не мог вспомнить. Теперь, когда она повернулась к нему спиной, он увидел, что ее блестящие каштановые волосы достают ей почти до пояса, и представил себе, как запускает пальцы в эту шелковую массу. Возможно, он обратил на нее внимание потому, что она так сильно отличалась от той толпы блондинок, которые обычно посещали подобные вечеринки, подумал он, с раздражением почувствовав, как молодая женщина, с которой он разговаривал, прижалась к нему.

Она очень молода, подумал он, нахмурившись и посмотрев на ее лицо, которое было бы намного симпатичнее без слоя косметики. В юбке до середины бедер и на огромных каблуках она напоминала ему маленького жирафа — на трясущихся ногах и с длинными ресницами. Вряд ли ей было больше восемнадцати, но приглашение в ее глазах означало, что он может в любой момент отвести ее в свою постель, если захочет. Но он уже не был тем двадцатилетним парнем, переполняемым тестостероном, он стал более разборчив с годами, и его совершенно не интересовали недавние выпускницы школ.

— Поздравляю с победой в гонках, — с придыханием сказала блондинка. — Я считаю, что гонки на катерах — это так интересно. Как быстро вы плыли?

Ланзо сдержал приступ раздражительности и ответил:

— Лодка может развить максимальную скорость в одну тысячу миль.

— Bay! — Она улыбнулась ему. — Я бы хотела как-нибудь покататься.

Ланзо поморщился.

— Гоночные катера не слишком подходят для туристических прогулок, потому что они строятся для скорости, а не для комфорта пассажиров, — объяснил он. — Тебе будет интереснее на крейсере. Я поговорю с другом,

может, он возьмет тебя в поездку вдоль побережья. — С этими словами он мягко, но уверенно снял руку девушки со своего плеча и отодвинулся от нее.

Джина любовалась на то, как золотые лучи заходящего солнца освещали морскую гладь и верхушки деревьев над островом Браунси. «Хорошо быть дома», — подумала она. Последние десять лет она жила и работала в Лондоне и успела забыть, как тихо было на побережье.

Но мысли о доме, а точнее, о ее новой ультрамодной квартире с видом на море наполняли ее скорее беспокойством, чем радостью. Когда она потеряла работу в местной компании, она не смогла больше выплачивать взносы за ипотеку. Ситуация была ужасно похожа на те времена, когда она всеми силами старалась выплачивать кредит за дом, который они с Саймоном купили в Лондоне, после того как он потерял работу и она стала единственной добытчицей.

Они расстались, и дом продали, но, так как они много задолжали банку, Джина уехала ни с чем. У нее не было никаких накоплений, и поэтому ей пришлось взять такой большой кредит, чтобы купить квартиру. Но теперь ей казалось, что остается только продать новый дом, пока банк не конфисковал его.

Жизнь складывалась не так, как она планировала. Джина всегда ждала, что после нескольких лет, посвященных карьере, она выйдет замуж и родит двоих детей — мальчика и девочку по имени Мэтью и Шарлотта. Карьеру она сделала и побывала замужем, но выяснилось, что дети не появляются по заказу, как бы сильно их ни хотели, и что брак не всегда заключается на всю жизнь, и не важно, как отчаянно вы стараетесь его сохранить.

Ее рука бессознательно прикоснулась к длинному тонкому шраму на щеке, который начинался возле уха и опускался к шее, и Джина вздрогнула. Она никогда не думала, что в двадцать восемь лет окажется разведенной, безработной и, вероятно, бесплодной. Последняя мысль вызвала привычную боль внутри. Весь ее большой план на жизнь распался на кусочки, а квартира, которую ей, возможно, придется продать, станет последним штрихом в картине полного

краха.

Она настолько погрузилась в свои мысли, что подпрыгнула, когда возле ее уха раздался голос.

— Как думаешь, все хорошо? — напряженно спросил Алекс. — Их устраивает выбор канапе? Я попросил повара приготовить двенадцать разных видов, включая три вегетарианских.

— Вечеринка отличная, — заверила его Джина с улыбкой. — И прекрати так волноваться. Ты слишком молод, чтобы поседеть.

Алекс засмеялся:

— По-моему, я уже заработал несколько седых волос с тех пор, как стал здесь менеджером. Ланзо ди Козимо требует поддержания очень высоких стандартов в своих ресторанах, и мне необходимо произвести на него хорошее впечатление сегодня.

— Я считаю, ты проделал отличную работу. Все замечательно, и гости счастливы. — Джина помолчала, а потом осторожно проговорила: — Я не знала, что глава холдинга тоже будет здесь.

— Ланзо приезжает в Пул два-три раза в год. Если бы ты чаще навещала нас, когда жила в Лондоне, то могла бы время от времени видеть его здесь. Он приезжает на гонки, а около года назад он купил фантастический дом на Песках. — Он улыбнулся. — Удивительно, что маленькая полоска песка в Дорсете считается одним из самых дорогих мест для проживания в мире. — Он неожиданно напрягся. — А вот и он.

Посмотрев поверх плеча Алекса, Джина почувствовала, как сжалось сердце, когда она увидела, как Ланзо идет по направлению к ней. Она неожиданно почувствовала себя так же неуверенно и неуклюже, как и десять лет назад, когда летом работала официанткой в этом самом ресторане.

Его глаза гипнотизировали, может, потому, что они были такого неожиданного цвета, подумала она, глядя на его лицо. С его смуглой кожей и черными волосами, глаза должны были бы быть карими, но вместо этого они блестели зелеными изумрудами, окруженные густыми черными ресницами.

Время сделало невозможное и улучшило совершенство. В двадцать пять Ланзо был стройным красивым мужчиной, который все еще сохранял мальчишеский дух. Через десять лет он стал суровым, сексуальным и великолепным мужчиной