Читалка - В городе Сочи темные ночи (сборник)

.

В отличие от директора Монреальского кинофестиваля Том не носил костюмы с галстуками. Его голову украшала широкополая ковбойская шляпа, она же прикрывала его великолепную блестящую лысину.

Вообше-то у Толлорайтского фестиваля было почему-то три директора. Я не понимаю, зачем так много, но это — факт. Один из них промелькнул несколько раз все время с разными девушками под руку. Другой директор — большой грузный дядька с женой. Время от времени он ложился на пол и делая потягушки с кряхтением. Это он боролся с прострелами. И Том. Его постоянным местом жительства был город Сан-Франциско.

Те, кто ехал в Лас-Вегас, торопливо погрузились в два микроавтобуса. Торопливо — потому что нам надо было успеть на паром, который ходит два раза в сутки. Погрузились, а потом целый час ждали, когда жена Тома распихает по сумкам свои многочисленные шмотки. Негода даже сходила посмотреть, как она это делает.

— Во, бл…! — вернувшись ко мне, делилась впечатлениями Негода. — У нее там гора барахла разбросана по полу, а она стоит посредине всего этого и стонет.

Наконец поехали.

В нашем микроавтобусе за рулем сидел Том, рядом с ним человек в очках, его приятель — директор кинофестиваля в Сап-Франциско, потом Смирнов с Леной и нас трое. Единственный человек, владеющий английским, был Смирнов. А мы все, включая Лену, поклялись, что приедем в Москву и начнем учить английский язык.

Сперва путь наш лежал среди лесистых гор. Затем выехали в степную равнину. Вдоль дороги время от времени попадались одноэтажные дома с детскими качелями и большими автомобилями у входа.

И полное безлюдие.

Никто не качался на качелях, не ковырялся в огороде возле дома, не ездил на больших машинах. За полдня мы никого не встретили. Перекусили быстро-быстро в маленьком, полупустом, каком-то сонном городишке и помчались дальше, потому что боялись опоздать.

Степь опять сменилась горами. Но это были горы почти без растительности. Лишь низкий колючий кустарник торчал пучками из-под камней

.

Пейзажи, открывающиеся перед нами, были фантастической красоты. Желтого и красного цвета скалы, самых причудливых форм и очертаний. Говорят, в Туркмении такие же красивые горы. Впрочем, наш путь пролегал примерно в той же широте, только с другой стороны земного шара. В середине дня мы остановились посмотреть на место, которое называется Большая Гусиная Шея. Это две огромные горы, расположенные друг против друга и разделенные извилистой речкой. Своими очертаниями эти горы, если смотреть на них сверху, напоминают две огромные осиные головы. Мы стояли как раз на вершине, река текла внизу, где-то в километре от нас. В воде отражалось ярко-синее небо.

— Это место создано для общения с космосом, — сказал Том.

На мой взгляд, это был просто марсианский пейзаж: такое обилие красного цвета на фоне неба.

— Вот здесь был со мной Тарковский, — задумчиво добавил Том. — Потом он умер.

В другом месте, где среди торчавших из земли, как сомкнутые пальцы, скал текла река, названная в честь убитого индейцами или испанцами миссионера Святого Жана, Том обратил наше внимание на замутненность неба и объяснил, что это из-за лесных пожаров в Калифорнии, находившейся за тысячу километров.

— А вот здесь заплакала Лариса Шепитько, — добавил он. — Она жалела, что не сможет показать эти места своему сыну. Болгарская прорицательница предсказала ей скорую смерть, и Лариса знала, что никогда больше сюда не попадет…

Что-то мне перестали нравиться эти горы.

Видимо, не только мне, потому что Негода как бы невзначай спросила:

— А кто-нибудь из ныне здравствующих советских режиссеров бывал в этих местах?

— Да, — ответил Том, подумав. — В прошлом году я возил сюда Абуладзе.

Во ВГИКе нам показывали фильм режиссера Форда "Дилижанс", снятый в 1924 году. Это был первый вестерн, а Форд открыл эти места для кино. Одна деревенька так и называется Маленький Голливуд. Многие фильмы, в которых снимался Клинт Иствуд, тоже делались здесь.

На смотровой площадке Большого

Каньона Негоде сделалось вдруг плохо. На нее накатил панический ужас от высоты. Она забилась под камень, и стоило большого труда вытащить ее оттуда. Наверное, сказалось сильное эмоциональное перенапряжение предыдущих дней.

А спустя полгода она сидела верхом на перилах балкона на 14 этаже и выкрикивала реплики из сценария "В городе Сочи темные ночи", а я, вспоминая ее ужас на Большом Каньоне, думала, а что как ей опять станет страшно. Но она настолько увлеклась ролью, что вообще забыла, что мы с ней путешествовали в американских горах и что там с нами происходило.

Паром конечно же уплыл прямо перед нашим носом по гладкой воде ярко-синего озера Поувелл.

Американцы стали обсуждать, что делать дальше. Проследив взглядом, как паром скрылся за каменным изгибом, Том сказал:

— Мы арендуем катер и совершим прогулку по воде.

Так и сделали. Том встал за штурвал, а я наконец рассмотрела, кто ехал во втором микроавтобусе.

Водителем у них была женщина по имени Кэролайн с пышной рыжей шевелюрой, а пассажирами: жена Тома, застенчивый японец и девушка в зеленых очках с татуировкой на предплечье и длинных черных велосипедных трусах под ситцевым платьем в цветочек.

Было жарко, плескалась за бортом вода. Катер уплыл далеко от берега и остановился.

— Надо бы искупаться, — деловито сказал Том.

И пока мы соображали, что наши купальники остались на берегу, в чемоданах, в багажнике микроавтобуса, Том разделся догола, встал на скамейку и прыгнул с нее в воду. Это произошло так стремительно, что я включилась лишь тогда, когда его голая задница мелькнула перед моим лицом.

— Идите сюда! — махал он нам из воды руками.

— Негода, давай! — подтолкнула я ее.

— Сама иди! — огрызнулась она и скрестила на груди руки.

И вспомнила про пленку-медузу, которая на наших глазах сожрала в телевизоре столько народу.

А в это время разделся Смирнов, и опять у меня перед носом мелькнуло обнаженное тело.

Смирнов в то время был первым секретарем Союза кинематографистов