Читалка - Непознанный Мир Веры

становился торопливо, размашисто перекрестился.

— Ты смотри… чтоб никому ни слова… А то в карцере сгною! День-то какой сегодня, знаешь? Суббота… Страстная…

В наползавших белесых соловецких сумерках смутно бледнел лик Распятого Христа, русского, сермяжного, в рабском виде и исходившего землю Свою и здесь, на ее полуночной окраине, расстрелянного поклонившимся Ему теперь убийцей…

Мне показалось, что свет неземной улыбки скользнул по бледному Лику Христа.

— Спас Господь! — повторил я слова владыки Илариона, сказанные им на берегу. — Спас тогда и теперь!..

Сила духовной связи

Еще недавно была жива последняя духовная дочь священномученика Илариона — Любовь Тимофеевна Чередова. Она сохранила преданность и необычайное духовное единение с владыкой Иларионом до конца своих дней. Любовь Тимофеевна никогда не сомневалась в его святости и молила Господа дожить ей до того дня, когда совершится прославление любимого аввы.

В 1998 году Любови Тимофеевне шел уже 102-й год. Но ее великолепной памяти и ясности ума могли позавидовать и молодые. Сретенский монастырь опекал свою самую старую прихожанку; пока позволяло здоровье, она посещала монастырские службы, когда же силы стали покидать ее, священники монастыря со Святыми Дарами стали ездить к ней домой. И вот однажды, когда наместник Сретенского монастыря причащал Любовь Тимофеевну, он сообщил ей радостную весть: близится церковное прославление владыки.

«Я знала, что не умру, пока не узнаю этого!» — сказала Любовь Тимофеевна. Это было похоже на евангельское Ныне отпущаеши… Через несколько дней она мирно отошла ко Господу.

Отпевали Любовь Тимофеевну в соборе Сретенского монастыря в только что отреставрированном приделе Иоанна Предтечи, где в преддверии канонизации священномученика Илариона на столбце царских врат уже была написана икона духовного отца новопреставленной. В 1929 году она, в числе немногих, была на отпевании владыки в Ленинграде. Теперь, в день ее отпевания, священномученик

Иларион, своей иконой, провожал духовную дочь в путь всея земли.

11 февраля 1998 года около 11 часов дня, в самый день и час отпевания Любови Тимофеевны, в Новодевичьем монастыре на заседании Комиссии по канонизации святых было принято окончательное решение о причислении клику святых священномученика Илариона. Когда об этом радостном известии по телефону сообщили в Сретенский монастырь, гроб с телом духовной дочери владыки Илариона под колокольный звон выносили из собора.

Преподобный Силуан Афонский (1866–1938)

Святые были такие же люди, как все мы. Многие из них пришли от больших грехов, но покаянием достигли Небесного Царства. И все, кто приходит туда, приходят чрез покаяние, которое даровал нам Милостивый Господь Своими Страданиями.

ИСПОВЕДЬ

Философ по имени и жизни

Одним из первых среди духовенства в Петрограде погиб настоятель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский. Это был блестящий проповедник-оратор, большой общественный деятель, широкий благотворитель и создатель многих детских приютов для бедного населения.

После октября отец протоиерей продолжал быть настоятелем Казанского собора, сделавшегося прибежищем для ищущих утешения в религии. Большевики зорко следили за деятельностью отважного старца и, чтобы устрашить священника, арестовали двух его сыновей, гвардейских офицеров, которые впоследствии были расстреляны.

Весной 1918 года чекисты явились на квартиру пастыря и арестовали его. Накануне батюшка отслужил в соборе панихиду по жертвам террора; расстрелы стали обычным явлением.

Прихожане собора встревожились за судьбу пастыря. Составилось несколько делегаций, которых большевики не приняли. Наконец,

в одно из воскресений, после обедни, в сквере перед Собором собралась многотысячная толпа, состоящая главным образом из женщин, которая с пением молитв, хоругвями и иконами двинулась по Невскому проспекту, чтобы освободить отца Философа.

Из толпы вышла делегация, которую большевики приняли и уверили, что батюшку скоро выпустят, что он в полной безопасности. Толпа разошлась. В ту же ночь отец Философ был расстрелян.

Бывший рабочий Обуховского завода Павлов рассказал, как он, тогда шофер грузовика, возил на расстрел отца Философа и с ним целую группу:

«Да, что ж было делать, приходилось и на смерть людей отвозить, мобилизовали на это дело. Только в трезвом виде я этого не производил. Уклониться нельзя: тебя прикончат. Ну, выпьешь бутылку спирта покрепче и везешь. Чекисты нас баловали спиртом, а в норме ни за что машину не заведешь на такое дело. Больше всех запомнилось, как с батюшкой Философом Орнатским ехали… Батюшка умирал, как святой человек. В ту ночь мы с разных тюрем 32 человека взяли на грузовик. Говорили, что все — монархисты-офицеры. Были молодые, были и седые. Один говорил, что он полковник гвардии, и крепко ругал большевиков: „Погибнете вы, хоть через 20 лет, а все погибнете, как псы. Будет Россия опять, как Россия, а вы пропадете“.

Конвойные молчат, слушают. А батюшка успокаивает полковника и говорит: „Ничего, ко Господу идем. Вот, примите мое пастырское благословенье и послушайте святые молитвы“.

И стал читать то, что полагается, — отходную над умирающим.

Читает четко, твердым голосом. Читает и благословляет. Была темная, дождливая ночь… Все арестованные притихли и крестятся. Конвойные отвернулись. Меня жуть берет и хмель выскакивает. Приказано было вывезти за Лигово, на берег залива. Долго мы ехали, а батюшка все молитвы читал.

На мосте, на самом берегу, выгрузились и поставили всех рядом. Здесь уже ждали чекисты. Подходили с наганами и стреляли в затылок.

Батюшку рукояткой револьвера с ног сбили, а потом пристрелили в голову