Читалка - Непознанный Мир Веры

. Из двух его больших труб валил темный дым. Пароход быстро приближался к нам, рассекая волны. К нашему величайшему изумлению, мы узнали свой собственный корабль, тот самый, на котором мы прибыли в Коломбо! По нашим рядам пронесся шепот, когда мы прочитали на корме выложенное золотыми буквами имя нашего корабля — «Луиза». Но что поразило нас более всего — на корабле мы увидели самих себя! Должен напомнить, что в то время, когда это происходило, кинематографу еще и десяти лет от роду не было, а здесь, на Цейлоне, о нем и подавно никто слыхом не слыхивал, так что даже вообразить что-либо подобное было невозможно. Каждый из нас видел самого себя на палубе парохода среди смеющихся и переговаривающихся людей. Но вот что было особенно поразительно: я видел как бы с птичьего полета не только самого себя, но и всю палубу корабля, и других пассажиров, и матросов, работающих на другой стороне корабля, и капитана в его каюте, и даже нашу обезьянку Келли, всеобщую любимицу, лакомившуюся бананами на гротмачте — чего попросту в действительности быть не могло. Да и мои спутники, каждый по-своему, были сильно взволнованы тем, что видели, и выражали свои чувства негромкими восклицаниями и возбужденным шепотом.

Я совершенно забыл о том, что я священник и монах, что мне вряд ли приличествует принимать участие в подобных зрелищах. Но вот мое сердце тревожно и больно забилось. Все мое существо охватил страх. Мои губы сами собой зашевелились и стали произносить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!» Я почувствовал немедленное облегчение. Казалось, какие-то невидимые цепи, которыми я был опутан, начинали спадать с меня. Молитва стала более сосредоточенной, и с ней вернулся мой душевный покой. Я продолжал смотреть на дерево, как вдруг, будто подхваченная ветром, картина затуманилась и рассеялась. Я больше ничего не видел, кроме громадного дерева, озаренного светом луны, и факира, сидящего под деревом, в то время как мои спутники продолжали рассказывать о своих впечатлениях,

вглядываясь в картину, которая для них не исчезала.

И тут что-то стало твориться с самим факиром. Он свалился на бок. Встревоженный юноша подбежал к нему. Сеанс прервался. Глубоко взволнованные всем увиденным, зрители поднялись, оживленно обмениваясь впечатлениями и не понимая, почему так внезапно и неожиданно все оборвалось.

Юноша объяснил, что факир устал, а тот уже сидел, опустив голову и не обращая никакого внимания на присутствующих.

Когда мы собрались уходить, я невольно обернулся и вдруг содрогнулся от неприятного ощущения. На меня смотрел факир, его взгляд был полон ненависти. Всего на миг встретились наши взоры, и факир опять принял свою обычную позу. Но и этого краткого мига мне оказалось достаточно, чтобы понять, чьей силой было в действительности произведено это «чудо».

Архимандрит Николай (Дробязвин)

Автор этого рассказа прошел блестящий путь в миру. Будучи морским офицером, он также являлся редактором оккультного журнала «Ребус». Спасенный от почти неизбежной смерти чудом преподобного Серафима Саровского, он совершил паломничество в Саров и после этого, отказавшись от мирской карьеры и своих оккультных связей, стал монахом. После рукоположения в священнический сан он служил миссионером в Китае, Индии и Тибете, в качестве священника в храмах различных посольств и как настоятель нескольких монастырей. После 1914 года жил в Киево-Печерской лавре, где беседовал с молодыми людьми, посещавшими его, о влиянии оккультизма на современные события в России. Осенью 1924 года, через месяц после того, как ему нанес визит некто Тухолка, автор книги «Черная магия», он был убит в своей келье «неизвестными лицами» кинжалом с особой рукояткой, явно имевшей оккультное значение.

Описанный здесь случай произошел незадолго до 1900 года и был записан около 1922 года доктором А. П. Тимофеевичем, позднее ставшим монахом в монастыре Ново-Дивеево (штат Нью-Йорк).

Оккультист в келье старца

Отцы Оптиной пустыни вели летопись, в которой

описаны события XIX — начала XX века. В 1923 году антихристианскими властями было принято решение об окончательном закрытии Оптиной пустыни. Последнего старца — отца Нектария — увезли на санях в тюремную больницу города Козельска.

И вот строки, свидетельствующие о том наказании, которое постигло оккультиста во время его сотрудничества с безбожными властями:

«После отъезда отца Нектария из Оптиной в его келию большевики привезли некоего оккультиста, для обнаружения, как они думали, скрытых здесь сокровищ. Известно, что они широко пользовались оккультными силами для своих целей. Была ночь, в келий горела керосиновая лампа. Колдун — оккультист начал свои чародейства, и, хотя лампа продолжала гореть, в комнате наступила мгла. Здесь находилась одна монахиня (их было в это время много в Оптиной). Она взяла четки отца Нектария и ими начертала крестное знамение. Сразу стало светло, а чародей бился на земле в конвульсиях эпилептического припадка».

Не участвуйте в делах тьмы^[1]

За последнее десятилетие наш народ стал свидетелем не только бурных общественных и экономических потрясений. Можно, не боясь ошибиться, утверждать, что в начале 90-х годов всеобщее внимание привлекли явления духовного порядка, которые обладали необычайно сильным воздействием на индивидуальное и общественное сознание. В первую очередь мы имеем в виду прямые телевизионные трансляции с участием разного рода целителей и экстрасенсов, для которых средства массовой информации быстро подобрали тогда определение — «представители нетрадиционной медицины».

Передачи с участием телевизионных целителей собирали у экранов изрядную часть населения страны. Судя по восторженным откликам, эти передачи, кроме специального воздействия, представляли собой едва ли не единственное на сегодняшний день проявление общественного оптимизма. И результаты, и сама процедура подобных сеансов впечатляли. Утверждалось, что число исцелившихся от застарелых или не поддающихся обычному лечению болезней