Читалка - Маленькая ручка

Сильвэн, — это не представляется мне желательным.

Он положил обе руки на руль и нервно по нему барабанит. Смотрит на часы, потом поворачивается к Диане, опершейся спиной о правую дверцу, забравшейся с ногами на сиденье, она отдалилась от него настолько, насколько позволяет ширина машины.

— Так что ты хочешь мне сказать? — говорит он. — Не тяни, я спешу!

— Я хотела вас видеть, — отвечает Диана. — И все.

Сильвэн растерялся.

— И поэтому ты вызвала меня с другого конца Парижа? Видеть меня! Зачем?

— Потому что мне очень хотелось.

— Но… мы часто видимся на улице Бак…

— Это совсем другое. Я хочу видеть вас одного.

— Ах вот как? И зачем же?

— Вы не догадываетесь?

Горячая волна накрыла Сильвэна. Раздражение. Нетерпение. Но он еще хочет держать себя в руках.

— Мне казалось, — начинает он, — что мы решили…

— Не мы, — обрывает Диана. — Не я! Вы решили.

— Я думал, что это общее мнение.

— Нет, — сказала она, придвигаясь к нему, — не общее. Я хочу вас видеть… как в ту ночь. Очень хочу.

— А если я откажусь?

— Если вы откажетесь, — произносит Диана почти задумчиво, — о… вы не долго будете отказываться. Вы совсем не дурак!

— Дурак-не дурак, — продолжает Сильвэн сухим тоном, — я тебя предупредил. Я не собираюсь…

И он обрывает себя, боясь слов, которые чуть было не произнес.

Он слышит смех Дианы. Она скользнула на его сиденье, чтобы быть к нему еще ближе.

— …вы не собираетесь снова заниматься со мной любовью, — говорит она, — потому что в тот раз вам это очень понравилось, а теперь вы струхнули!.. Так ведь, а? И вас средь бела дня трясет от страха! Потому что вы мне в отцы годитесь, как вы говорите, и что все это, естественно, низзя! От смелости-то вы не умрете, а? И вы сейчас мне еще скажете, что женаты, что любите вашу жену, трали-вали…

— Это правда, — подтверждает Сильвэн. — Я люблю Каролину.

Диана подскочила на сиденье.

— Неправда! — кричит она. — Когда кого-нибудь любят, с другими не спят!

— Ну не станешь же

ты утверждать, что я тебя изнасиловал!

В порыве бешенства Диана вспрыгивает на колени. Хватает Сильвэна за рукав и тянет так, словно хочет разорвать.

— Не изнасиловали? Не изнасиловали? Да никто вам не поверит! Я к вам пришла, потому что мне было страшно… Я бы пришла так к… к родителям… и вы дали мне лечь в вашу постель… Вы ведь дали мне лечь, а? Иначе бы вы меня выкинули!.. Вы ведь сильнее меня, а? Вы были очень рады, что я у вас в постели! А потом…

— Да-да, — говорит Сильвэн, — послушаем! А потом?

— Потом, — продолжает Диана, — вы мне сделали больно! Я никогда раньше не занималась любовью! Вы пустили мне кровь и все такое! Что, не правда?

Сильвэн хватает ее за плечи и встряхивает.

— И что, тебе это не понравилось, мерзкая потаскушка? Ты смеешь это говорить? Ты смеешь говорить, что не ты все сделала для того, чтобы это случилось?

Она явно довольна тем, что привела его в ярость. Руки Сильвэна стискивают ее плечи, но она не пытается освободиться. Она дает себя трясти и улыбается, закрыв глаза, полуоткрыв губы.

— Да, понравилось, — прошептала она. — И вам тоже. И я хочу еще. Вот.

Сильвэн грубо отбрасывает ее на спинку сиденья. Отводит глаза. На скулах у его играют желваки. Он делает глубокий вдох, сжимает руль так, что чуть не лопается кожа на суставах пальцев.

— Мне нет! — говорит он.

— Я вам не верю, — не соглашается Диана.

И кладет ему голову на руку, наискось свернувшись калачиком на сиденье.

— Ты это, это хотела мне сказать? — спрашивает Сильвэн глухим голосом. — Что хочешь еще?

— Хочу!

— Больше ничего?

— Больше ничего.

Итак, она не беременна. Сильвэн чувствует такое облегчение, что расслабляется, смягчается. Он берет Диану за руку и говорит с ней шепотом, уткнувшись губами в волосы. Запах лимонного одеколона поднимается к нему, кружит голову.

— Послушай, — начинает он, — даже если бы мне тоже хотелось… ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

Диана поднимается и произносит пылко:

— Если бы я была старая,

если б мне было двадцать лет, то было бы возможно, правда?

— Нет, — твердо отвечает Сильвэн. — Даже если бы ты была еще более старой, если бы тебе было… не знаю, двадцать пять лет, это все-таки было бы невозможно. Да, я женат, Диана! Да, у меня дети, тебе ровесники! И жена, которую я люблю, и работа, которая для меня очень важна! То, что случилось — и по твоей вине, — это исключение, должно быть исключением, понимаешь?

— Я не хочу причинять вам неприятности, — говорит Диана, — но мы могли бы видеться… время от времени.

— Да где, черт возьми? — взрывается Сильвэн. — Где это видеться? У меня? Пока Каролины нет дома? Когда дети и служанка отвернутся? Ты что, с ума сошла! Почему не у твоих родителей, раз уж такое дело!

— Мы могли бы встречаться в тайном месте, — настаивает Диана. — У каждого будет ключ, и никто не узнает…

Сознавая, что вступил на скользкий путь, Сильвэн молчит.

— Вы могли бы, — продолжает Диана, — подыскать квартиру, снять комнату. Мы бы встречались время от времени… днем…

— И что дальше?

— И все!

Диана резко встает, открывает дверцу, болтает ногами снаружи, выпрыгивает из машины. Затем заглядывает внутрь, упирается ладонями в сиденье, с которого только что встала, и, опустив голову, не глядя на Сильвэна, неподвижно сидящего за рулем, говорит:

— Делайте, как я хочу! А то…

— А то?

— А то я скажу родителям, что вы делаете с маленькими девочками, которые приходят к вам ночевать! И Каролине! И всем!

И она с размаху захлопывает дверцу.

Сильвэн ошеломлен. В зеркало ему видно, как Диана стремглав бежит через бульвар, наперерез машинам, которые судорожно тормозят, чтобы ее не сбить. Он видит, как она исчезает на углу улицы Бабилон.

* * *

В возрасте глупостей, в конце отрочества, нет девушки, у которой не было бы «лучшей подруги», от кого ничего не скрывают, — внимательной слушательницы, ровесницы, с кем можно делить безумный смех и слезы, радости и возмущение. Ее всюду таскают за собой, ею угрожают, без нее не могут