Читалка - Маленькая ручка

до его свадьбы. Этот молодой чиновник, призванный однажды занять первостепенный пост, показался ей достойным присутствия в ее преторианской гвардии. В чем она могла быть ему полезной? Сильвэн говорил, что ничего от нее не ждет, но Каролина подозревала, что он все-таки был польщен тем, что избран Селименой для участия в ее светском балагане. Это забавляло его, позволяло встречаться в ее доме с людьми, с которыми ему никогда бы не представился случай познакомиться на работе. В Сильвэне Шевире, хоть и родившемся и воспитанном в Париже, иногда проявлялись восторги и желания молодого провинциала.

Подарки Селимены потоком текли на улицу Бак: ящики с вином из ее бордосских погребов, — Каролина вероломно утверждала, что из них только уксус делать! — гусиная печень и черная икра на Рождество, которые Селимена поставляла своим наперсникам из лучших магазинов. Каждый раз, когда Каролина рожала, в ее палате появлялась такая монументальная корзина цветов, что за ней не было видно несшего ее рассыльного, и она была похожа на сюрреалистический букет на ножках. Подарок Селимены. Но Каролина, чрезвычайно восприимчивая к теплоте или презрению, проявленному по отношению к ней, не давала себя провести таким знакам внимания. «Посмотри, — говорила она Сильвэну, — какой красивый букет тебе прислала Арсиноя (так она прозвала неутомимую благодетельницу)!» Это веселило Сильвэна. И раздражало его.

Он защищал Селимену.

— Вместо того чтобы настраивать себя против нее, ты бы лучше относилась к ней, как к бальзаковскому персонажу, она такая и есть. По сути, это всего лишь очень несчастная женщина, которой хочется иметь компанию. И потом, если честно, ее ужины не лишены приятности. Там ведь порой встречаются интересные люди, разве нет?

Каролина была вынуждена согласиться. По правде говоря, она не переваривала того, что Сильвэна могут спутать с некоторыми элементами селименовского антуража, которые, пользуясь без зазрения совести благодеяниями мадам Дютайи, пресмыкались перед ней, кадили

фимиам. Но поскольку Сильвэн словно бы дорожил ужинами в Нейи, Каролина, не отказывавшая ему ни в чем, затушевывала свою неприязнь и сопровождала его к Селимене.

Именно на одном из таких ужинов случай усадил ее рядом с Пьером Ларозом, руководившим рекламным агентством, чьи лозунги красовались на всех стенах Парижа. Они поболтали и понравились друг другу. Каролина, которой с детства удавались каламбуры, привлекла внимание Лароза и позабавила его, вставив в разговор несколько почти игривых. Один из них так его рассмешил, что он поперхнулся вином, и оно выплеснулось у него через нос. Пришлось хлопать его по спине, разводить поднятыми руками, чтобы к нему вернулось дыхание. Веселость молодой женщины его очаровала.

— Вам нужно работать у нас, — предложил он ей.

— Но я ничего не понимаю в вашей работе…

— Это неважно, — заметил Лароз. — Напротив, так даже лучше. У вас свежая голова. Остальному быстро научитесь.

Вот так она и вошла в команду «творцов» Совета Лароза. Лароз был прав: она очень быстро усвоила манеру находить самую сжатую, самую убедительную фразу, чтобы расхвалить изделие, заинтересовать потребителей, стимулировать их покупки. Используя свою любовь к каламбурам, Каролина даже придумала несколько лозунгов, имевших успех. Большой плакат кампании против курения, изображающий обращенный к зрителям скелет, курящий папиросу, с вопросом: «Жив, курилка?» — придумала она. Она же занималась рекламой автомобилей «Порше», лозунг которой утверждал: «В жизни всегда есть место «Поршу»!»

Агентство, расположенное на улице Деламбр, на Монпарнассе, было недалеко от улицы Бак, и Каролина часто работала дома, что позволяло ей приглядывать за домом и детьми. Ей даже случалось возить бумаги на Шозе и работать там над рекламной кампанией какого-нибудь товара.

Очень быстро она стала чемпионкой «порошков, моющих часто и чисто», непромокаемых гигиенических салфеток и дезодорантов, призванных обеспечить душевное равновесие и уверенность в себе всех молодых «бизнесвумен»

Франции и Наварры.

«Творцы» Совета Лароза приняли Каролину в свою среду, покоренные ее живостью, здравым смыслом, заразительным смехом и совершенно особой манерой трактовки восприятия потребителей и пэк-шота^{[9]. Лароз как в воду глядел: будучи непрофессионалом, она сохранила нетронутыми свой критический взгляд зрительницы и потребительницы, которой телевидение ежедневно навязывает рекламные ролики с текстами порой поразительной глупости и пошлости. Она приводила в пример диалог двух молодых женщин, призванный вылиться в похвалы сильному и несравненному моющему средству, во время которого одна из них жаловалась другой на то, что «у нее закоптился потолок». Эта фраза вошла в пословицу у Каролины и ее подруги Клары, когда та или другая хандрили. «У меня потолок закоптился!» Они часто вспоминали об этой смешной фразе, но совершенно забыли название порошка, что доказывало неэффективность этой рекламы.}

Случалось даже, что Лароз приглашал Каролину участвовать в порой тяжелых заседаниях, в ходе которых «творцы» старались убедить и навязать свою идею представителям торговых отделов и клиентам, своим естественным врагам. Каролина умела разрядить обстановку, изрекая кошмарные вещи, но способные убедить скептически настроенного, боязливого клиента, вечно одержимого опасением не попасть в десятку — в его представлении — и выбросить денежки на ветер. В агентстве вспоминали об одном особенно плодотворном заседании по поводу туалетной бумаги и актеров, которых необходимо пригласить для расхваливания ее достоинств. Каролина, быстро раскусившая, что за человек клиент — чопорный и стесняющийся обсуждаемого вопроса, — убедила его, что для рекламы настолько приземленного товара, служащего предметом пошлых шуток (клиент кивал), нужен не ребенок — это уже столько раз было! — и не комические персонажи, чье шутовство заставляет забыть про сам «продукт», но, например, молодая женщина, одновременно изысканная, по меркам среднего француза, красивая, но не слишком, скромно, неощутимо эротичная,