Читалка - Кузькина мать. Хроника великого десятилетия

оказалось просто вычислить круг допущенных к каждому кусочку информации. А оттого, что сведения были разнообразными, получилось несколько групп посвященных. Сопоставление списков выявило тех, кто был одновременно допущен ко всем этим совершенно секретным кусочкам.

5

Вокруг каждого маршала, вокруг каждого четырехзвездного генерала — мощное кольцо стукачей: водители, адъютанты, горничные, уборщицы, повара, официантки, банщики, массажисты, — то есть все те, кого в 1980 году в момент наступления коммунизма не станет, все те, без кого в 1961 году жизнь государственного или военного деятеля невозможна. Вся эта челядь, именуемая в те времена обслугой, — вербовочная база КГБ. Все они, все без единого исключения, давали подписку о сотрудничестве еще в момент приема на работу. А охранники — это сотрудники КГБ без всякой маскировки. Охранников в те времена почему-то называли прикрепленными. Первым пунктом их обязанностей числилась не охрана подопечных, а наблюдение за ними. Охрана и физическая защита числилась только четвертым пунктом обязанностей. Так вот, всем этим людям, от прикрепленных до кухарок, была поставлена боевая задача: бдительность усилить, особое внимание обратить на следующие моменты…, докладывать ежедневно.

Через неделю, 20 декабря 1961 года, председатель КГБ генерал-полковник Семичастный доложил товарищу Козлову: утечка информации идет от Главного маршала артиллерии Варенцова через начальника ГРУ генерала армии Серова. Курьером служит полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович.

В Москве Пеньковский мог совершенно не бояться слежки КГБ. Он почти открыто встречался с американскими и британскими разведчиками в центре Москвы, в самых шикарных отелях и ресторанах. Ведь это его работа — заводить знакомства среди потенциальных носителей вражеских секретов, общаться с иностранцами, изучать их, выявлять слабости, интересы и увлечения, а потом вербовать. В Москве тысячи офицеров КГБ и ГРУ занимаются этим благородным делом. Так что Пеньковский был надежно

защищен от удара с фронта.

Но полковник Пеньковский был предельно уязвим для удара в спину. Сведения поступили из США. Его сдали те, кого он спасал. Удар с этой стороны был смертельным, уклониться от него было невозможно. Даже теоретически.

6

У коммунизма есть одна интересная особенность. Его нельзя понимать частично. Его нельзя частично не понимать. Если не понимаешь — то непонимание тотальное, глубокое и полное. Но если уж понял, то до самого конца, до упора.

Выдающийся британский писатель Джордж Оруэлл понял коммунизм полностью. И описал его в великом романе «1984»: сияющая перспектива грядущего счастья для всего человечества, гениальный вождь во главе общества, единственно верное учение, война против всех, кто не с нами, оглушительный звон пропаганды, которая вещает о невероятных достижениях, могущественная тайная полиция, поголовное стукачество, грязные улицы, разбитые дома, нехватка всего, очереди, жрать нечего, мутная сивуха в качестве выпивки. Но зато уж тайная полиция работает с ювелирной точностью.

Мудрый британец умер в возрасте 46 лет. Он не дожил до эпохи «Кузькиной матери» и Третьей программы Коммунистической партии Советского Союза, которая обещала ослепительное счастье через 20 лет, к 1980 году. Но все, что он изложил в своей книге, повторилось в деле Пеньковского. Тайная полиция сработала так, что ее подвиг можно вписывать в учебник контрразведки.

Для руководящего состава Коммунистической партии, тайной полиции и армии товарищ Сталин возводил огромные дома с просторными светлыми квартирами. Пеньковский был полковником, но работал на должности генерала, а в свое время, работая в Турции, занимал одновременно сразу две генеральские должности. Потому жил он в генеральском доме, окна его квартиры выходили на набережную Москвы-реки. Заглянуть в окна его кабинета было невозможно, потому как высоко. Поэтому он раскладывал совершенно секретные инструкции возле окна и снимал их. Тут больше света. А товарищи из КГБ исхитрились — наблюдательный

пост со сверхмощной оптикой (ясное дело, западногерманской) был развернут в квартире дома на другой стороне довольно широкой судоходной реки.

Но это не все. Квартира Пеньковского регулярно и тщательно обыскивалась. При этом каждая тарелка на кухне, каждая книжка на полке и каждый половичок в прихожей оставались после обыска точно на тех местах, где им полагалось быть. Как у Оруэлла: даже закладочка в книге после тайного обыска оставалась на месте.

А чтобы обыску не помешали, за самим Пеньковским, его женой и дочерью ходили бригады топтунов. Только кто-то из подопечных повернул к дому — подается сигнал тревоги обыскивающим: мотай удочки!

Ясно, что вся квартира прослушивалась. Мало того, жильца, который обитал этажом выше, вместе с семьей тихо переселили в другой дом. Из освободившейся квартиры просверлили микроскопическую незаметную дырочку прямо над письменным столом Пеньковского и снимали все, что полковник на столе раскладывал.

Но и этого мало. Над окном комнаты, которая служила Пеньковскому кабинетом, нависал балкон вышестоящего этажа. В этом балконе без шума и скрежета просверлили дырочку и установили аппаратуру, которая позволяла разглядывать кабинет снаружи через окно и снимать Пеньковского в моменты, когда он шпионским аппаратом «Минокс» фотографирует секретные документы. Когда дело Пеньковского предали огласке, никто не ответил на простой и очевидный вопрос: каким образом Пеньковский смог вынести домой совершенно секретные документы, работа с которыми организована таким образом, чтобы они никогда не покидали места хранения. Без помощи высокопоставленных покровителей сделать это было невозможно.

Не надо объяснять, что бригады наружного наблюдения, которые следили за полковником, состояли не из обычных 5–7 человек. Это были мощные команды по 30–40 мужчин и женщин с десятком автомашин. Наблюдение было круглосуточным. Топтуны из наружки меняли одежду, парики, зонтики, сумки и прочее, создавая впечатление, что один человек не появляется дважды