Читалка - Поспешное замужество

пузырек с лекарством.

  — А если этот человек попросит тебя прыгнуть в колодец, ты сделаешь это? За одну ночь в его постели ты готова душу дьяволу продать, — добавила она драматично, — а что еще хуже, и душу своего ребенка в придачу.

  Джорджи покраснела.

  — Никки имеет право знать, кто его отец, бабушка.

  — Я говорю не о своем правнуке, а о тебе, — возразила пожилая женщина.

  — Если этот мерзавец близко подойдет к моему внуку, я... — взорвался Роберт Кемп.

  Джорджи потеряла терпение. Ее семья всегда поддерживала ее, но сейчас они обсуждали ее жизнь.

  — Что ты, папа? — спросила она. — Преподашь ему урок? Думаешь, у тебя получится? Прости. — Джорджи закусила губу. — Я знаю, ты заботишься обо мне, но ведь это моя жизнь. И это не импульсивное решение. Я все обдумала.

  — В таком случае мне нечего сказать.

  Джорджи вздохнула с облегчением.

  — Спасибо, папа.

  Джорджи протянула ему руку, но мужчина проигнорировал ее жест. Он подошел к жене и обнял ее за плечи.

  — Ты можешь ехать в Грецию со своим так называемым мужем. Но в таком случае забудь о моем существовании.

  — Ты не можешь так поступить, папа, — проговорила Джорджи, хотя и знала, что он способен на такое.

  — Роберт! — запротестовала Мэри. — Не ставь ее перед таким выбором. Он не имел в виду то, что сказал, милая.

  — Нет. Я отвечаю за свои слова. Если ты уедешь в Грецию, я отказываюсь от тебя. Иногда нужно принимать решительные меры, Мэри. — Роберт с каменным лицом посмотрел в сторону дочери. — Ну так что, Джорджи? Ты выбираешь свою семью или этого человека, который за последние три года был так занят, что даже не поинтересовался, жив ли еще его ребенок?

  — Я уже приняла решение, папа. И не изменю его.

  Роберт Кемп застыл на месте.

  — Ты возвращаешься в Грецию?!

  Бабушка взяла свою трость и с величественным видом поднялась на ноги

  — Ты неблагодарный ребенок

  — Бабушка пожалуйста, не... — Джорджи горестно посмотрела на отца. — Я знаю, что

такое не иметь кого-то из родителей. Я не хочу, чтобы Никки...

  — Думаешь, твой отец запрещал матери навещать тебя?

  — Я ни в чем его не виню. Я понимаю, что мама сделала ему очень больно.

  — Твой отец просто не говорил тебе. Боялся тебя ранить. Дело в том, что твоя мать не хотела видеть тебя. Единственное, что ее заботило, это ее милый дружочек официант, — заявила бабушка. — Сейчас история повторяется.

  Джорджи побледнела. Невидящими глазами она смотрела то на отца, то на бабушку. Джорджи знала, что, если бы ее мать хотела увидеться с ней, она бы нашла способ, но, как и все дети, она лелеяла собственные фантазии.

  — Я не оставлю Никки. Никогда и ни за что.

  — Конечно, не оставишь, — подтвердила мачеха. — Ты замечательная мама.

  — Не могу не согласиться. — Анголос подождал, пока все взгляды не обратились в его сторону. — Джорджетт заменяла обоих родителей целых три года. Пришло время ей передохнуть. И быть ему только матерью.

  Джорджи испытала облегчение.

  — Англос, я...

  Интересно, что он слышал?

  — Кажется, этому молодому человеку нужно переодеться, — сказал Анголос так, будто не замечал напряженной атмосферы в комнате. Он посмотрел на сына, который тихо сидел у него на руках, и улыбнулся. Лицо Анголоса светилось искренней любовью.

  Джорджи удивилась, что кроме нее никто этого не замечает.

  Вот почему она приняла такое решение. Анголос улыбнулся всем, кто находился в комнате.

  — Я подожду здесь.

  — Не стоит, — сказала Джорджи, забирая у него сына.

  — Ты отнимаешь его у меня?

  Джорджи кивнула.

  — Сейчас тебе лучше уйти. Позвони мне позже, — сказала она мягко.

  Роберт Кемп был согласен с дочерью.

  — Что за наглость, — пробормотал он сквозь зубы.

  — А вы ни капли не изменились, Роберт.

  Отец Джорджи сжал кулаки. От злости лицо его сделалось пунцовым. А Анголос спокойно повернулся в сторону Джорджи:

  — Иди переодень сына, все будет хорошо.

  Джорджи направилась на второй этаж

.

  Анголос улыбался, пока не услышал, как за ней захлопнулась дверь.

  — Итак, вы меня на дух не переносите, — сказал он, глядя на Роберта. — Но мне на это наплевать. Я достаточно толстокожий в таких вопросах и не буду убиваться из-за того, что отец моей жены не любит меня. Единственный человек, которого вы раните своими нападками, — это Джорджетт. Неужели вы хотите сделать ей больно?

  Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

  — Вы бы хотели, чтобы я исчез из вашей жизни и жизни вашей дочери, — продолжал Анголос. — Но я не сделаю этого, так что советую вам смириться с данным обстоятельством.

  — Никогда! — гневно воскликнул Роберт Кемп.

  — Я тоже не испытываю к вам особой симпатии, но ради Джорджетт готов терпеть вас. Вы бабушка и дедушка моего сына, — обратился он теперь к обоим родителям Джорджи, — И надеюсь, останетесь частью его жизни. Я слышал, о чем вы говорили. Но я понимаю, что в глубине души вы сожалеете о своих словах, Роберт, ведь вы не хотите отказываться от дочери и внука. Так что будет лучше, если мы забудем, что вы здесь говорили.

  — Неужели ты... ты думаешь... — Роберт задыхался от злости. — Думаешь, я сделаю так, как ты хочешь?

  — Нет. Но я полагаю, вам небезразлично мнение Джорджетт. Давайте лучше подумаем, чего хотим мы оба.

  — И что же это, по-твоему? — с иронией спросил Роберт.

  — Мы оба хотим, чтобы Джорджетт была счастлива, и я могу сделать ее счастливой. — Не дожидаясь ответа, Анголос вышел.

  Джорджи кожей ощутила его присутствие в комнате.

  — Он заснул.

  —Я вижу, — ответил Анголос, посмотрев на спящего малыша. — Потрясающе, — прошептал он нежно. — Как ты себя чувствуешь?

  — Не очень хорошо, ведь моя семья отказалась от меня.

  Анголос услышал в ее голосе обиду и боль.

  — Это тебя мучает?

  Джорджи пожала плечами.

  — Сделай для меня одну вещь, — попросила она. — Обними меня, потому что мне сейчас очень одиноко,

  Неужели я сказала это вслух? Анголос взял ее лицо в свои