Читалка - Поспешное замужество

в норме, — оборвал он ее. — Ты путаешь бесплодие с импотенцией.

  Джорджи покраснела до корней волос. Она быстро отвела глаза в сторону.

  — Я думал, что никогда не смогу стать отцом.

  — Но мы были вместе всего несколько недель. Ты же не мог знать об этом, пока... — Пока он не попробовал завести ребенка от кого-то еще... от Сони. Внезапно все встало на свои места. — Ой, — сказала Джорджи. — Прости. Я поняла.

  Теперь у нее был ответ на вопрос, который мучил ее все эти годы. Вот почему Анголос и Соня, которые так подходили друг другу, развелись.

  Теперь Джорджи поняла, каким был первый брак Анголоса: Соня, которая не могла забеременеть, начала вести бурную светскую жизнь. Анголос же с головой погрузился в работу. Они, конечно, никогда не говорили о его бесплодии, и вот в конце концов их брак распался.

  — Так, значит, когда я сказала тебе, что беременна, ты решил, что я...

  — Теперь все это в прошлом.

  — И ты узнал, что можешь иметь детей. – Хорошая новость, но только мать не та.

  Джорджи прижала руку к груди. Она чувствовала себя глубоко несчастной.

  — Да, теперь я знаю, что у меня есть сын. Никки. И я хочу быть для него отцом.

  Джорджи и бровью не повела.

  — Нет. — Она не хотела лишать Никки отца, но каково же будет ей? Разве теперь она сможет жить с Анголосом? Если Джорджи убеждала себя, что больше не любит Анголоса, то сейчас поняла, что это не так.

  — Что значит «нет»?

  — Я имею в виду... Мы же говорили о том, чтобы создать семью. Мы планировали... — Джорджи замолчала, не закончив. Она вдруг поняла, что они никогда ничего не обсуждали; говорила всегда она. — Ты знал о том, что бесплоден, когда мы собирались пожениться?

  — Да.

  — И ты не сказал мне ни слова, а я все это время думала...

  Джорджи побледнела, даже веснушки у нее на лице, казалось, стали белыми.

  — Ты слушал, как я говорю о детях, мечтаю о них, хотя все это время... — Джорджи не смогла договорить. Она подняла печальные, полные слез глаза

и посмотрела на мужа. — Почему? Почему ты не сказал мне?

  — Я виноват. Признаюсь, я был не прав.

  Если бы Анголос с самого начала был с ней честен! Возможно, все сложилось бы иначе...

  — Прости, меня, Анголос.

  Он в изумлении поднял глаза. Джорджи, бледная, но спокойная, сидела на песке и смотрела куда-то вдаль. Она автоматически убрала с лица непослушную прядь, заправив ее за ухо. Это получилось так трогательно! Желание встать и заключить ее в объятия было таким сильным, что у Анголоса перехватило дыхание.

  — За что ты извиняешься, голубка моя?

  — Ну... Наверное, таким людям, как ты, трудно слышать от врачей, что у них никогда не будет детей.

  — Таким, как я?..

  Джорджи кивнула. Она посмотрела на Анголоса. На его лице застыло какое-то странное выражение.

  — Это, конечно, удар для любого мужчины... — поспешила исправиться Джорджи, чтобы не ранить его гордость, — Когда тебе сказали... — голос ее дрогнул. — Ты, наверное, почувствовал себя так, будто кто-то вонзил тебе нож в... — Джорджи не договорила, она пыталась сдержать слезы. — Прости, я не должна была...

  — Ты не ошиблась. Именно так я себя тогда и чувствовал, — печально произнес Анголос.

  — И тебе не хотелось говорить об этом ни с кем, — добавила Джорджи, почувствовав внезапный приступ жалости к мужу.

  Анголос усмехнулся.

  — Это не тема для обсуждения. Мужчины обычно говорят о другом.

  Высокомерие, с каким он произнес последнюю фразу, убедило Джорджи, что она права.

  — Все-таки по большому счету ты мачо. И не отрицай. Это очевидно, — сказала она. — В этом твоя сущность, — Джорджи вздохнула. — Ты не мог довериться мне с самого начала, а потом возникла еще проблема с моей беременностью, так?

  Анголос не ответил.

  — Ты никогда не воспринимал меня как взрослого человека, способного принимать решения, — продолжила девушка. — Ты не считался с моим мнением. Наши отношения никогда не были равноправными, — произнесла она с такой грустью, что у Анголоса сжалось

сердце.

  Он сидел рядом с ней, не в силах пошевелиться.

  — Никогда бы не подумал, что ты воспринимала нашу семейную жизнь подобным образом.

  — Если бы ты только рассказал мне все, Анголос! Это, конечно, не обрадовало бы меня, я очень хотела иметь от тебя ребенка. Но эта новость ничего бы не изменила, мои чувства к тебе остались бы прежними, — добавила она твердо.

  — Думаешь, всё осталось бы по-прежнему?

  — Да, я в этом не сомневаюсь. Мы могли бы усыновить ребенка... — Лицо ее просветлело. — В мире множество детей, которых бросили родители. Этим малышам нужен дом и семья.

  — Кажется, — медленно произнес Анголос, — я тебя недооценивал.

  — И когда же ты собирался рассказать мне о своей болезни?

  — Честно? Я и сам не знал, — признался он. — Но сейчас наши чувства друг к другу не так уж важны.

  Джорджи с отсутствующим видом начала стряхивать песчинки со своего платья.

  — Я никогда не понимала, что ты испытывал ко мне, — произнесла она, обращаясь скорее к себе. Если бы Анголос испытывал к ней хоть что-то похожее на любовь, он никогда не прогнал бы ее.

  Внезапно ей стало больно. После всего, что Анголос ей сделал, Джорджи все еще любила его.

  — Хочешь знать, что я о тебе думаю, Анголос?

  — Мы обсудим твои чувства ко мне позже, когда ты успокоишься.

  — Похоже, ты думаешь, они остались прежними?

  На его скулах заходили желваки. Кажется, он готов был взорваться. Ей следовало быть благодарной ему. Его ответ спас ее. Она, по крайней мере, не выставила себя еще большей дурой.

  — Мы должны решить, что будет с нашим сыном.

  — Тут нечего решать.

  Его заявление напугало Джорджи. Если уж она чему-то и научилась за короткое время, когда жила в семье Константин, так это тому, что нельзя недооценивать власть денег! Если бы он начал тяжбу за Никки, он разбил бы ей жизнь.

  — Позволю себе не согласиться. У тебя был шанс стать Никки отцом, Анголос, но ты упустил его. Кроме того, ничто не мешает тебе уехать отсюда и завести