Читалка - Трах-тебе-дох. Рассказ второй. Аморилес

и у нас.

Танька, не преставая мастурбировать, тянется ко мне, хватает за шею, притягивает к себе и шепчет в волосы.

— Давай! Давай! Ко мне! Ну, дай же. Дай свою руку!

Отрывает мою ладонь и тянет, старается приложить к себе между ног. От прикасания к ее лоно я вспыхиваю. Меня сразу же бросает в жар. Мне неудобно, вся поза и все, что на мне и как. Мне нестерпимо хочется все с себя сбросить и так же, как и они утонуть в постели, в объятиях. Пальцы коряво цепляются и елозят по натянутым трусикам. Я ясно чувствую тепло от ее лоно и то, как оно ждет меня, как оно призывает. Припадаю на колени и лезу, лезу к ней пальчиками туда. Они беспомощно трут, пытаются забраться под натянутые трусики, но ткань их так натянулась, обнажая и охватывая выступающий ломтик, что у меня, все еще ничего не получается. Я только глажу ее выступающую ватрушечку и все никак не могу залезть с краешка. А мне хочется!

Потом мы сами находим выход. Она, все еще пытаясь удержать мою руку у лоно, начинает откидываться на спину. Ее тело скользит по шершавой кирпичной стене, а затем медленно оседает на спину. Я не вижу ее, только раздвинутые ноги, выпукло обозначенный холмик лоно со следами и пятнышками влаги на растянутых белых трусиках, и все остальное тело не вижу, что откинулось на спину. Подползла на коленях и пригнула лицо, чувствую острый запах и тепло от нее. Так пахнет ее лоно. В следующую секунду тянусь туда губами. Мгновенно вспыхивает перед глазами такая же картинка, как в том журнале. И я, копируя, импровизирую. Но все, как в тумане, в страшном возбуждении. Тянусь и вот! Губы полураскрыты и я ощущаю одновременно. Тепло, запах ее лоно, за тонюсенькой тканью. Меня всю колотит дрожь. Касаюсь! Целую! Еще! Еще!!! Теперь припадаю открытым ртом и вдыхаю, задыхаюсь чудесным, ни с чем несравнимым, запахом девичьего лоно! С первыми всасываниями, ощущениями я теряю над собой всякий контроль. Времени нет. Нет ничего вокруг. Только мой жадный, искривленный желанием рот, перекошенные и дрожащие

в вожделении губы. Только они! Только ими! И нос. Я им дышу, втягиваю и ощущаю все ароматы и тонкости запаха женского лоно. Этот запах, этот аромат потом будет присутствовать во мне всю оставшуюся жизнь. И я, все время, буду его искать. Потом наслаждаться, задыхаться им божественным, погружаясь в горячие, влажные, ароматные лоно подруг. А пока, с каждым новым вздохом, глотком в меня заливается яд, который отравляет всю мою суть, меняя во мне маршруты и смеси гормонов.

Но вот, что-то изменяется. Я инстинктивно оборачиваюсь и немею от ужаса. В проеме двери, нашей кирпичной стены, стоит, обнаженная женская фигура. Секунду и взгляды наши скрещиваются. Я так напряглась, что мне показалось, что я писаюсь. Ее глаза я схватываю, и они врезаются, запоминаются. Какая она, сколько ей лет, что из себя представляет, какое ее тело? Не вижу! Ничего не вижу, а только ее большие и удивленные глаза. Потом, как в замедленной съемке.

— А, здесь… — Я умоляю ее взглядом и успеваю поднести дрожащий пальчик к губам.

— Здесь никого! Дверь захлопывается с громким шумом.

— Что? — Это я слышу его голос. — Кого нет?

— Да, никого. — И я уже вижу, как от стены медленно и уверенно скользят голые ноги, а следом белая попка и выплывает вся фигурка моей спасительницы. Я смотрю на нее в дикой, преданной благодарности и она, словно чувствуя, оборачивается. Глаза ее не могут увидеть меня, но я все равно отшатнулась. Сердце ударило раз, потом еще. Ну, слава богу, пронесло! Только сейчас замечаю, что я таки уписалась.

Глава 6. Валя

— Ты?!!! — У меня чуть поднос не выпадает из рук.

— Вот, ты какая? — Это она. Лихорадочно скачут мысли в моей голове, а сердце вдруг встряхивается в оборотах.

Она первая приходит в себя и спокойно, по-дружески предлагает.

— Давай, сядем. Иди за мной. Вон столик свободный.

Плетусь за ней, а стакан от страха предательски мелко стучит о край тарелки с борщом. Наше приключение с Танькой закончились тем, что мы уже через полчаса выбрались

из гаража и как-то смущаясь, расстались.

— Пока. — Говорит она, потупившись и слегка зардевшись. — Тебе было хорошо со мной?

Я ни в силах ответить, только киваю. Мол, да. Она сразу же приободряется и отходит радостно, вскинув головку.

— Завтра встретимся! Только о нас ни кому! Я тебе верю! Пока!

И пока она шла, а потом скрылась за углом гаражей, я все стояла в нерешительности и сомнениях. Говорить ей, или не говорить? Не знаю? Уж слишком меня потряс сам факт нашего обнаружения. После того я уже не могла продолжить с Танькой и как она не тянула меня к себе я все сидела, поджав ноги и молчала. И за стеной. Там тоже стали заканчивать. Он уже пару раз оприходовал каждую. Они все остались довольные и, похватав свои вещи, ушли на море, купаться. Пока Танька хозяйничала и подъедала за ними в комнате, я успела стянуть мокрые трусики и как могла, замела следы своего конфуза. А конфуз получился такой, что у меня все еще долго дрожали ноги и голос. Потому я с ней до самого расставания даже не разговаривала.

Дома я сказала, что страшно устала не тренировке и рано улеглась. А мама, желая создать мне условия, осторожно прикрыла за собой дверь, выключив свет и пожелав мне спокойной ночи. Ничего себе? Спокойной ночи!

Это была моя первая бессонная ночь. Ночь Наташи Ростовой! Я все лежала и тихонечко успокаивала себя, как я могла. Под утро, в бессилье и от того, что натрудила свои губки за ночь, оставила себя в покои и крепко заснула. Заснула с твердым убеждением, что с ней не встречусь, или же буду избегать ее. Не пойдет же она ко мне в школу? А где живет, она ведь не знает. Ночью лежала и все думала.

А если маме расскажет? Нет! Не расскажет. Тогда я о ней и что она делала в гараже! А если я ее встречу, то, как мне себя с ней вести? А никак! Буду все отрицать. Вот, так. Скажу, что Вы обознались. Что это не я. Ведь не могла же она меня в темноте запомнить? Эх! Зря ей так. И в глаза! А как по-другому? Ведь если бы она… И я, холодея, от мыслей все прокручивала, опять