Читалка - Трах-тебе-дох. Рассказ второй. Аморилес

ищущая, теребящая. Я не знаю, как вести себя. Глазами по сторонам. Озираюсь, боюсь, что нас кто-то заметит. А она все там и пальцами своими ко мне лезет, лезет! Как то больно, все. Цепляет волосики и все никак у нее не удается под трусики залезть. Делает больно! Я даже вскрикиваю. Она тут же руку выдергивает и выпрямляется. А в автобусе не заметили. Все как сидели, так и сидят. И только, как я увидела, что водитель в зеркало смотрит с интересом и видно пытается узнать. И что же мы там делаем?

Вышли. Отошли, а она меня в темноту какую-то тянет и перегаром в лицо дышит.

Я невольно поддаюсь. Ведь если кто увидит, кто узнает? Я-то чувствую, что так нельзя и потом, так грубо и по пьянке. Она уже перегораживает мне проход. Лезет ко мне целоваться и все. Алочка! Алла!

Ели отталкиваю ее. Освобождаюсь от ее назойливых похотливых рук. Она отстает и руками шарит по телу. Все норовит груди трогать, а потом опять лезет к низу живота.

— Не надо! Пусти! Слышишь? — Все настойчивее протестую я.

Она не понимает, я это чувствую, и опять ко мне. Нагнулась и хочет зачем-то ко мне под платье залезть лицом. Я невольно ногой. Раз и двинула.

— У, у, у!!! Больно! — слышу ее недовольный и обиженный голос.

— Ты мне больно сделала! Кажется, ты мне губу разбила.

— А ты не лезь! Что тебе от меня надо? — Говорю ей. Не вижу, а только ощущаю ее присутствие рядом.

— Ну, я пошла! Пока! — Наконец вырываюсь из ее рук и устремляюсь в темноту к огням нашего военного городка, к проходной.

— Алла! Алла! Погоди! Слышишь!

Но я уже ускорилась и легко ухожу от нее. На проходной, приветливо машу рукой, прапорщику, который из папиной ТЭЧ, он служит с ним вместе.

— Что-то ты поздно, сегодня?

— А, ничего, задержалась на тренировке. В субботу соревнования! Ну, пока!

— Передай отцу, что я завтра с утра не буду, отдохну после смены. Слышишь!

Утром мать, как всегда, будет меня и дает наставления. Я ее слушаю лениво и все никак не могу отделаться от того, что мне ее указания кажутся

такими далекими и такими не нужными. Ведь я же уже взрослая. Я уже встречаюсь C ней, между прочим, встречаюсь со своей женщиной! А ты мне о трусиках, да магазине и еще о чем-то. Все, я ее и не слушаю. Она обиделась и уходит с отцом. Дверью хлопнула с обиды. А у меня, это время самое лучшее. Это мое время для наслаждений!

Глава 8. Наслаждения

Это раньше я все делал не терпеливо. Теперь с расстановкой, люблю с комфортом. И уже без зеркала не могу. Его обязательно устанавливаю рядом и ищу положение такое, чтобы лежать и все у себя там видеть. Все. Улеглась. Удобно. Ножки пока вместе. Поглаживаю сверху и слегка тяну за темные и редкие волосики, что окутали темненькой паутинкой мой холмик перед пирожком. Нет, не пирожком уже, а теперь уже барыней! Вот так! Был пирожок, когда-то, а теперь уже барыня-сударыня.

— Иду. Иду к тебе, моя барыня-сударыня. Соскучилась, наверное?

Положила руку сверху лобка и перебираю, слегка подтягиваю волосики. Вспоминаю вчерашние приключения.

Это надо же? Она ко мне! И что ей не терпелось? Ну, зачем лезть? Вот если бы она по-хорошему, ласково меня попросила? Попросила? Да, ты чего? О чем? Начинаю какой-то новый диалог со своим вторым я. Это замечаю впервые. И потому, что бы прочувствовать я начинаю вслух говорить сама с собой.

— Нет, что бы ты хотела?

— Хотела, хотела… — Мечтаю и пока задумываюсь, все сильнее тереблю свои волосики.

— Хотела бы, что бы она у меня там все целовала! — Сама, аж задохнулась от этой фразы. И сразу же вспомнила, ту картинку из того самого журнала.

— Хотела бы, что бы она язычком! И лизала бы там, лизала!

Я чувствую, что мне уже поглаживаний сверху мало. Пора начинать представление! Ну, где же ты сударыня? Вся закуталась в меха и складочки! Дай- ка я, за тобой поухаживаю.

— Сейчас, сейчас! Наложу на тебя ручки! Соскучилась, родненькая? Ну, иди же ко мне на ручки. Иди моя радость, мое солнышко! Мамочка любит тебя, жалеет и поласкает нежно.

Пальцы привычно коснулись, слегка закопошились

в складочках, прижали краешки больших губок и потянули их в разные стороны. Медленно и так приятно!!!

— Смотрите, смотрите!!! Да это же наша сударыня-барыня приехала!

Напряженно всматриваюсь в отражение и вижу такую красивую барыню, что у меня и сразу же комок подступает к горлу. Я вижу свое и не свое лоно, во всей первозданной красе.

Она моя родненькая уже совсем не та, что я теребила раньше. За последний год, два все во мне изменилось и прежде всего здесь, в этом прекрасном и сказочном месте. И хоть я ее уже видела и разглядывала много раз, я все равно опять с удовольствием отмечаю ее красивую, родную форму. Мне нравится, что она обросла темными и жесткими волосиками, что губки стали крупнее и уже так выпирают в купальнике, что невольно тушуюсь, видя, как на них пялятся, не только наши мальчишки в бассейне, но тренеры.

— А что? Разве не красиво? — Говорю в голос и сама не нарадуюсь свежестью и сочностью своего лоно. Не порочного, между прочим. Да, да! Я все еще девочка. Большая и уже в форме, надави на меня и я соком брызну, но все еще девочкой и остаюсь таковой. И мне не ведомо как, но об этом, каким-то образом извещают мать. Хотя врачиха при осмотре божилась, клялась, что ни словом и ни кому.

— Только вы девочки спокойно отнеситесь, позвольте осмотреть себя. И никому, никогда. Даю вам честное слово врача!

И, вот же гадина! Все равно проболталась. Но мать моя, как-то узнала, и как узнала, так прямо расплылась в самодовольной улыбке. Мол, вот какая я, и как свою дочь воспитала. В строгости и ограничениях. Пятнадцать лет и она ни, ни. Все еще девочка! А еще больше от того, что она вовремя, как она посчитала, в бассейн меня, на плаванье отвела. Она моими успехами очень даже гордилась! Считала, что в этом ее большая заслуга. Эх, мама, мамочка!

Смотрю и не нарадуюсь своей барыней. Вижу норку, за складками нежной и сочной, светло-розовой кожи, уходящую вглубь своего тела. Мне нравится ее так называть. Как будто бы там все время кто-то живет. В этой