но откуда всё же у него появятся знания в других областях?
— Ну как же откуда? Дело не только в том, что он будет знать и чувствовать, как и что растёт. Главное — он начнёт думать, анализировать, и в его мозгу проснутся клеточки, которые будут работать уже всю его жизнь. Они-то и сделают его умнее, талантливее, относительно тех, у кого спят эти клеточки. Что касается бытия, того, что вы называете прогрессом, он может оказаться непревзойдённым в любой области, а большая, чем у других, чистота его помыслов сделает его наиболее счастливым. Его налаженный контакт со своими планетами позволит ему постоянно принимать всё новую и новую информацию, обмениваться информацией. Всё это будет принимать его подсознание и передавать сознанию в виде новых и новых мыслей, открытий. Внешне он будет обычным человеком, но внутренне... Вы таких называете гениями.
ЛЕСНАЯ ГИМНАЗИЯ
— Скажи, Анастасия, тебя именно так воспитывали родители?
Она ответила мне, сделав небольшую паузу, в течение которой, наверное, вспомнила своё детство.
— Я почти совсем не помню во плоти своих папу и маму. Меня воспитывали дедушка и прадедушка примерно так, как я сейчас рассказывала тебе, но дело в том, что природу и окружающий меня животный мир я как бы сама хорошо чувствовала, может быть не осознавая до конца всего её механизма, но это было уже не главным, когда чувствуешь. Дедушка и прадедушка время от времени приходили ко мне и задавали вопросы, просили меня отвечать на них. У нас старшее поколение относится к младенцу и к маленькому ребёнку как к божеству и через ответы ребёнка проверяет свою чистоту.
Я стал просить Анастасию вспомнить какой-нибудь конкретный вопрос и ответ на него. Она улыбнулась и рассказала:
— Однажды я играла со змейкой. Поворачиваюсь, а рядом дедушка и прадедушка стоят, улыбаются. Я очень обрадовалась сразу, потому что с ними интересно. Только
они могут вопросы задавать, и сердце у них бьётся в таком же ритме, как и у меня, а у животных по-другому. Я подбежала к ним, прадедушка поклонился мне, а дедушка взял меня на колени. Я слушала, как стучит его сердце, и перебирала, рассматривала волосы на его бороде. Молчим все. Думаем, и хорошо так. Потом дедушка спрашивает меня:
— Скажи, Анастасия, почему у меня волосы здесь растут, — и показывает на голову и на бороду, — а здесь не растут? — и показывает на свои лоб и нос.
Я потрогала его лоб, нос, но ответ не рождался, а говорить необдуманно не могу, нужно самой понять.
Когда они пришли в другой раз, дедушка снова говорит:
— Вот думать всё продолжаю, почему у меня волосы здесь растут, а здесь не растут? — и снова показывает на лоб и на нос.
Прадедушка внимательно и серьёзно на меня смотрит. Тогда я подумала, может, действительно это его серьёзная проблема, и спросила:
— Дедушка, а тебе что, очень хочется, чтобы они везде росли? И на лобике, и на носике?
Прадедушка задумался, а дедушка отвечает:
— Нет, не хочется.
— Так потому и не растут, что тебе этого не хочется.
Он задумчиво как бы уже сам себя спрашивает, поглаживая бороду:
— А здесь растут, значит потому, что мне так хочется?
Я ему и подтвердила:
— Конечно, дедушка, и тебе, и мне, и тому, кто тебя придумал.
Тут прадедушка как-то возбуждённо спрашивает:
— А кто, кто его придумал?
— Тот, кто всё придумал, — ответила я.
— Но где он, покажи? — спрашивает прадедушка, поклонившись мне.
Я сразу не смогла ответить им, но этот вопрос остался во мне, и я стала думать о нём часто.
— А потом ответила? — спросил я.
— Ответила, через год примерно, и новые вопросы получила, а до того, пока не ответила, дедушки мне новых не задавали, и я очень сильно переживала
.
ВНИМАНИЕ
К ЧЕЛОВЕКУ
Я спросил у Анастасии, кто её научил разговаривать, если матери и отца она почти не помнит, а дедушка и прадедушка общались с ней редко. Полученные ответы поразили меня и требуют осмысления специалистов, потому постараюсь наиболее полно воспроизвести их. Для меня смысл их стал проясняться постепенно. Сначала после моего вопроса она переспросила:
— Ты имеешь в виду умение говорить на языках разных людей?
— Что значит «разных», ты что умеешь говорить на разных языках?
— Да, — ответила Анастасия.
— И на немецком, французском, английском, японском, китайском?
— Да, — повторила она и добавила: — Ты же видишь, говорю же я на твоём языке.
— Ты хочешь сказать, на русском.
— Ну это слишком обобщённо. Я говорю, по крайней мере стараюсь говорить, теми оборотами и словами, которые именно ты употребляешь в своей речи. Это мне было немножко трудновато сначала, так как у тебя маленький словарный запас и повторяющиеся обороты речи. Чувства тоже слабо выражены. Таким языком трудно изложить достаточно точно всё, что хотелось бы.
— Подожди, Анастасия, сейчас я спрошу тебя что-нибудь на иностранном, а ты ответишь мне.
Я сказал ей «здравствуйте» на английском, потом на французском. Она тут же мне ответила.
К сожалению, иностранными языками я не владею. В школе учил немецкий, и то на три. На немецком я и вспомнил целую фразу, которую мы со школьными товарищами хорошо заучили. Её я и сказал Анастасии:
— Их либе дих, унд гибт мир дайн хенд.
Она протянула мне руку и ответила на немецком:
— Я даю тебе руку.
Поражаясь услышанному, ещё не веря своим ушам, я спросил:
— И что же, каждого человека можно научить всем языкам?
Я интуитивно чувствовал, что этому необычному явлению должно быть какое-то простое пояснение,
