Читалка - Анастасия

если ты такая умная и всесильная, так значит, и мне ты могла бы помочь?

Она взглянула на небо, снова посмотрела на меня.

— Во всей Вселенной нет существа, способного развиваться сильнее, чем человек, и иметь большую свободу. Все другие цивилизации преклоняются перед человеком. Всевозможные цивилизации обладают способностями развиваться и совершенствоваться только в одном направлении, и они не свободны. Величие человека им даже непонятно. Бог — Великий Разум — создал человека и никому не дал большего, чем ему...

Я не смог понять или, вернее, сразу осознать сказанное ею. И снова задал тот же вопрос, прося о помощи, сам не понимая, какой конкретно.

Она спросила:

— Что ты имеешь в виду? Чтобы я излечила все твои физические болезни?

Это для меня просто. Я сделала это ещё полгода назад, только в главном пользы никакой не получилось, в тебе не убавилось присущего людям вашего мира пагубного и тёмного. Болячки разные снова вернуться пытаются... «Ведьма, сумасшедшая баба-отшельница, надо убираться отсюда побыстрее», — ты ведь это сейчас подумал, правда?

— Да, — ответил я удивлённо. — Именно это я и подумал, ты читаешь мои мысли?

— Я предполагаю, что ты можешь подумать. У тебя же это на лице написано. Скажи, Владимир, ты действительно меня... ну нисколечко не помнишь?

Меня очень удивил вопрос, и я стал внимательно вглядываться в черты её лица. Глаза. Мне действительно стало казаться, что я их где-то мог видеть, но где?

— Анастасия, ты же сама говорила, что постоянно живёшь в лесу, как же я мог видеть тебя?

Она улыбнулась и убежала.

Через некоторое время Анастасия вышла из-за кустов в длинной юбке, коричневой на пуговицах кофте и с убранными под платок волосами. Но без телогрейки, как на берегу при нашей встрече. И платок немножко по-другому был завязан. Одежда на ней была чистая, но немодная, платок закрывал лоб и шею, и я вспомнил её

...

 

СТРАННАЯ ДЕВУШКА

В прошлом году теплоход каравана пристал к одной из деревень, недалеко от этих мест. Нам необходимо было закупить мясо для ресторана и задержаться на некоторое время у берега.

Через шестьдесят километров начинался опасный участок реки, не позволяющий теплоходу передвигаться ночью (навигационные огни на некоторых участках реки не горят). Чтобы время зря не терять, по внешней громкоговорящей связи и местному радиоузлу мы стали передавать объявления о предстоящем вечере отдыха на теплоходе.

Белый теплоход, стоящий у берега, блистающий множеством огней, льющаяся с него музыка в такие моменты всегда привлекали местную молодёжь. Вот и в этот раз почти всё молодое население посёлка потянулось к трапу теплохода.

Сначала, как и все вступившие первый раз на палубу, они стремятся обойти всё и осмотреть. Пройдясь по главной, средней и верхней палубам, сосредотачиваются в конце концов в баре и ресторане. Женская половина, как правило, танцует, мужская больше пьёт. Необычная обстановка на теплоходе плюс музыка и спиртное всегда приводят их в возбуждённое состояние, иногда доставляющее немало хлопот команде. Почти всегда им не хватает времени, и начинается коллективное обращение — продлить удовольствие хоть на полчаса, потом ещё и ещё.

В тот раз я находился один в своей каюте, слышал доносившуюся из ресторана музыку и пытался скорректировать дальнейшее расписание продвижения каравана. Вдруг почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, повернулся и увидел за стеклом окна её глаза. В этом тогда не было ничего удивительного. Посетителям всегда интересно посмотреть каюты на теплоходе. Я встал, открыл окно. Она не отошла. Смутившись, продолжала смотреть на меня. Мне захотелось что-нибудь сделать для этой одиноко стоящей на палубе женщины. Подумалось: почему она не танцует, как другие, может быть, у неё какое-то несчастье? Я предложил показать

ей теплоход, она молча кивнула. Я провёл её по теплоходу, показал офис, поражавший посетителей элегантным убранством: ковровое покрытие пола, мягкая кожаная мебель, компьютеры. Потом пригласил к себе в каюту, состоящую из спальни-кабинета, приёмной комнаты, которая была устлана коврами и обставлена великолепной мебелью, с телевизором, видеомагнитофоном. Наверное, мне тогда доставляло удовольствие поразить деревенскую забитую девушку достижениями цивилизованного бытия.

 Я открыл перед ней коробку конфет, налил два бокала шампанского, думая поразить шиком окончательно, включил видеокассету, где Вика Цыганова пела «Любовь и смерть». На кассете были и другие песни в исполнении моих любимых певцов. Она лишь слегка пригубила шампанское, внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Очень трудно, да?

Я ждал чего угодно, только не такого вопроса. Рейс был действительно трудным. Сложная навигационная обстановка на реке, команда матросов, состоящая из курсантов речного училища, покуривала травку и поворовывала в магазине. Мы часто выбивались из расписания, не могли прийти в назначенный срок в населённые пункты, где заранее делались объявления о прибытии каравана. Груз этих и других забот часто не давал мне возможности не то что полюбоваться береговым пейзажем, но и просто нормально выспаться.

Я сказал ей что-то несуразное, типа: «Ничего, прорвёмся», отвернулся к окну и выпил шампанское.

Мы говорили с ней ещё о чем-то, слушали видео-кассету и говорили, пока теплоход не причалил к берегу по окончании прогулочного рейса. Потом я проводил её до трапа. Возвращаясь в каюту, про себя отметил: что-то странное и необычное в этой женщине, и какое-то лёгкое и светлое чувство осталось после общения с нею. В ту ночь я впервые за много дней хорошо выспался. Теперь я понял: та женщина на теплоходе была Анастасия.

— Так это была ты, Анастасия?

— Да. Там, в твоей каюте, я и запомнила