Читалка - Анастасия

у неё нет жилища, она почти не носит одежды и не делает никаких запасов продуктов. Она потомок тех людей, которые жили здесь тысячелетиями и являлись представителями словно иной цивилизации. Она и ей подобные сохранились до наших дней с помощью, на мой взгляд, мудрейшего решения. Возможно, единственно верного решения. Они растворяются среди нас, внешне стараясь ничем не отличаться от обычных людей, а в местах своего постоянного жительства они сливаются с природой. Найти места их постоянного обитания трудно. Присутствие человека в таком месте можно определить лишь тем, что оно как бы более обихожено, более красиво, как например, таёжная полянка Анастасии.

Анастасия здесь родилась и является неотъемлемой частью природы. В отличие от известных нам великих отшельников, она не уединилась лишь на время в лесу, как они. Она в тайге родилась и лишь на время посещает наш мир. И на первый взгляд мистическому явлению, когда вдруг нахлынул на меня сильный страх, и я потерял сознание при попытке овладеть Анастасией, нашлось совершенно простое объяснение — человек приручает кошку, собаку, слона, тигра, орла, здесь же приручено — ВСЁ вокруг. И это ВСЁ не может позволить, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое. Анастасия рассказывала, что когда она родилась и ей не было ещё и года, мать могла оставить её одну на траве.

— И ты не умирала от голода? — спрашивал я.

Таёжная отшельница сначала удивлённо посмотрела на меня, но потом ответила:

— Проблемы питания не должны существовать для человека. Питаться нужно, как дышать, не обращая на питание внимания, не отвлекая мысль свою от главного. Создатель на других проблему эту возложил, чтоб человек мог жить как человек, своё предназначенье выполняя.

Она щёлкнула пальцами, и рядом оказалась белочка, которая прыгнула ей на руку. Анастасия поднесла мордочку зверька ко рту, и белочка передала ей из своего рта зерно кедрового ореха. Зёрнышко

было очищено от скорлупы. Это не показалось мне фантастичным, вспомнилось, как в Новосибирском Академгородке много белок, привыкших к людям, выпрашивают у гуляющих корм и даже злятся, когда их не угощают. Здесь я просто наблюдал обратный процесс. Но это здесь, в тайге, и я сказал:

— В нормальном, нашем, мире по-другому всё устроено. Ты, Анастасия, попробуй у коммерческого киоска своими пальцами пощёлкать, даже в барабан можешь бить, ничего тебе не дадут, а ты говоришь: Создатель всё решил.

— Кто ж виноват, что человек творения Создателя решил менять? На лучшее иль худшее, попробуй сам понять.

Вот такой диалог о проблеме питания с ней состоялся. Её позиция проста — греховно мысль на пустяки такие, как питание, расходовать, и она не думает о нём. А нам в цивилизованном мире, получается, надо думать?

Мы знаем многочисленные примеры из литературы, прессы, телевизионных передач, когда младенцев, которые попадали случайно во власть дикой природы, выкармливали волки. Здесь же поколения людей живут постоянно, и их отношения с животным миром иные, чем у нас. Я спрашивал у Анастасии:

— Почему тебе не холодно, в то время как я в куртке?

— Потому, — отвечала она, — что организм людей, которые кутаются в одежды, прячутся от холода и жары в укрытия, всё больше и больше теряет способность адаптироваться к изменениям окружающей среды. У меня это свойство человеческого организма не потеряно, потому и одежда мне особенно не нужна.

ЛЕСНАЯ СПАЛЬНЯ

У меня не было с собой никакого снаряжения для того, чтобы спать в диком лесу. Анастасия уложила меня в берлоге-землянке. Уставший после тяжёлой дороги, заснул я быстро и крепко. Когда проснулся, было ощущение блаженства и уюта, словно лежал на великолепной удобной постели.

Берлога, или землянка, была просторной, устлана мелкими пушистыми веточками кедра, сухой травой, заполняющими окружающее пространство приятным

ароматом. Потягиваясь, я раскинулся, коснулся одной рукой пушистой шкуры и сразу отметил, что Анастасия каким-то образом охотится. Я подвинулся к шкуре поближе, прижавшись спиной к теплу, и решил ещё подремать.

Анастасия стояла у входа таёжной спальни и, увидев, что я проснулся, сразу сказала:

— Пусть добрым день придёт к тебе сегодняшний, Владимир. Встреть и ты его своим добром. Только, пожалуйста, не пугайся.

Потом она похлопала в ладоши, и «шкура»... С ужасом я понял — это была не шкура. Из берлоги осторожно стал вылезать медведь. Получив одобрительный шлепок Анастасии, медведь лизнул её руку и заковылял с поляны. Оказалось, что она положила у моего изголовья сонной травы и заставила медведя лежать рядом со мной, чтобы мне не было холодно. Сама, свернувшись калачиком, спала у входа снаружи.

— Да как же ты могла сотворить такое, Анастасия? Он же мог задрать меня или придавить.

— Это не он, а она — медведица это. Она тебе ничего плохого сделать не могла, — ответила Анастасия, — она очень послушная. Ей большое удовольствие доставляет задания получать и выполнять их. Она даже не шевелилась всю ночь. Носом своим мне в ноги уткнулась и замерла в блаженстве. Только вздрагивала немножко, когда ты во сне руки разбрасывал и хлопал её по спине.

УТРО АНАСТАСИИ

Анастасия ложится спать с наступлением темноты в одном из укрытий, сделанных обитателями леса, чаще всего в берлоге. Когда тепло, она может спать прямо на траве. Первое, что она делает проснувшись, — бурно радуется восходящему солнцу, новым побегам, появляющимся на ветках, новым росткам, выходящим из земли. Она трогает их руками, гладит, иногда что-то поправляет. Потом подбегает к небольшим деревьям, хлопает их по стволу. С задрожавшей кроны на неё сыплется что-то, напоминающее пыльцу или росу. Потом она ложится на траву и минут пять с блаженством