когда из леса выхожу, к людям, чтоб как все выглядеть. Под солнышко легла отдохнуть и не мешать, пока ты ел.
— Не мешать хотела... Да помешала.
— Ты прости меня, пожалуйста, Владимир. Конечно, прав ты в том, что каждой женщине хочется, чтобы на неё обращали внимание мужчины, но не только на ноги и грудь. Хочется, чтобы не прошёл мимо тот единственный, который сможет увидеть большее.
— Но здесь-то никто мимо не проходил! И что это такое большее нужно видеть, если на первом плане ноги торчат? Какие-то вы, женщины, нелогичные.
— Да, к сожалению, иногда так и получается в жизни... Может быть, мы пойдём дальше, Владимир? Ты уже закончил кушать? Отдохнул?
У меня мелькнула мысль: стоит ли идти дальше с такой философичной и дикой? Но я сказал:
— Ладно, пойдём.
ЗВЕРЬ ИЛИ ЧЕЛОВЕК?
Мы продолжили путь к дому Анастасии. Одежду свою она так и оставила в дупле дерева. Калоши тоже туда положила. Осталась в лёгком коротком платьице. Сама она взяла мою сумку, предложив помочь нести её. Босая, необыкновенно лёгкой и грациозной походкой она шла впереди меня, легко помахивая сумкой.
Мы всё время разговаривали. Говорить с ней было очень интересно на любые темы. Может быть, потому интересно, что у неё какие-то странные свои обо всём суждения.
Иногда Анастасия перекруживалась во время ходьбы. Поворачивалась ко мне лицом, разговаривала, смеялась и так шла некоторое время, «задом наперёд», увлекаясь разговором и не глядя под ноги. Непонятно, почему она ни разу не споткнулась, не уколола босую ногу о сучок сухой ветки? Никакой видимой тропы на нашем пути не было, но и не было обычных таёжных препятствий.
На ходу она иногда трогала или быстро поглаживала то листочек, то веточку кустика. Наклонившись, не глядя, срывала какую-нибудь травинку и... съедала её.
«Прямо как зверёк», — подумал я.
Когда попадались
ягоды, Анастасия протягивала их мне, и я тоже ел их на ходу. Мускулатурой какой-то особенной её тело не отличалось. Вообще, Анастасия среднего телосложения. Не худая и не толстая. Упитанное, упругое, очень красивое тело. Но сила в нём, по-моему, довольно приличная, и реакция очень неплохая.
Когда я споткнулся и начал падать, выставив вперёд руки, Анастасия молниеносно повернулась, быстро подставила свою, свободную от сумки руку, и я упал грудью на её ладонь с растопыренными пальцами. Упал, не коснувшись своими руками земли. Она удержала моё тело ладонью одной руки, выровняла его. При этом она продолжала что-то говорить, даже нисколько не напрягаясь. Когда я выпрямился с помощью её руки, мы продолжили путь, словно ничего не случилось. И я подумал почему-то про газовый пистолет, который был в моей сумке.
За разговорами как-то незаметно мы проделали уже немалый путь. Вдруг Анастасия остановилась, поставила под дерево мою сумку и радостно сообщила:
— Вот мы и дома!
Я огляделся. Небольшая аккуратная поляна, цветы среди величественных кедровых деревьев, но абсолютно никаких построек. Даже шалаша не увидел. Вообще ничего! Даже примитивного временного ночлега не увидел! А она радуется. Словно к жилищу комфортному мы подошли.
— А дом где? Как спать, есть, от дождя укрываться?
— Это и есть мой дом, Владимир. Здесь всё имеется.
Смутное чувство тревоги стало овладевать мной.
— Где это всё? Дай чайник, чтобы хоть воды вскипятить на костре, топор.
— Чайника и топора нет у меня, Владимир... Костёр хорошо бы не разводить...
— Да ты что говоришь? Чайника даже у неё нет! У меня вода в бутылке закончилась. Ты же видела, когда я ел. Я и бутылку выбросил. Теперь только коньяка два глотка осталось. До реки или деревни день ходьбы, а я и так устал, пить хочу. Ты где воду берёшь? Из чего пьёшь?
Увидев моё волнение, Анастасия забеспокоилась,
быстро взяла меня за руку и увлекла через полянку в лес, по пути приговаривая:
— Только не беспокойся, Владимир! Пожалуйста. Не расстраивайся. Я всё сделаю. Ты отдохнёшь. Выспишься. Я всё сделаю. Тебе не будет холодно. Ты хочешь пить? Я сейчас напою тебя.
Всего в десяти-пятнадцати метрах от поляны, за кустами, перед нами оказалось небольшое таёжное озеро. Анастасия быстро зачерпнула своими ладошками пригоршню воды и поднесла к моему лицу.
— Вот вода. Попей, пожалуйста.
— Да ты что, обалдела? Как можно пить сырую воду из какой-то лесной лужи? Ты же видела, я боржоми пил. На теплоходе мы воду речную даже для мытья через фильтр специальный пропускаем, хлорируем, озонируем.
— Это не лужа, Владимир. Здесь чистая, живая вода. Хорошая! Не убитая наполовину, как у вас. Эту воду можно пить, она как молоко от мамы. Смотри.
Анастасия поднесла ладони к своему лицу и выпила из них воду.
У меня вырвалось:
— Анастасия, ты зверь?
— Почему же зверь? Потому что постель моя не такая, как у тебя? Машин нет? Приспособлений всяких?
— Потому что живёшь, как зверь, в лесу, ничего не имеешь, и, похоже, тебе это нравится.
— Да, мне нравится здесь жить.
— Вот видишь, сама и подтвердила.
— Ты считаешь, Владимир, характерным отличием человека от всего живущего на Земле является наличие у него искусственно созданных предметов?
— Да! А ещё точнее сказать — цивилизованного быта.
— Ты считаешь свой быт более цивилизованным? Да, конечно же, ты так считаешь. Но я не зверь, Владимир.
Я — человек!
КТО ОНИ?
В дальнейшем, проведя с Анастасией три дня, наблюдая, как живёт одна в глухой сибирской тайге эта странная молодая женщина, я стал кое-что понимать в её образе жизни, и возникли некоторые вопросы относительно нашей.
Один
