Читалка - Анастасия

Я поднял её обмякшее тело и унёс подальше от круга с белой травой, положил у ближайшего кедра. Через некоторое время она стала понемножку приходить в себя, и я спросил:

— Что это с тобой произошло, Анастасия?

— Я постаралась выполнить твою просьбу, — тихо ответила она и добавила спустя минуту: — Думаю, у меня это получилось.

— Но ты ведь так плохо выглядишь, ты чуть не погибла?!

— Я нарушила естественные законы. Вмешалась в то, во что вмешиваться не должна. Это потребовало от меня все мои силы, энергию. Удивляюсь, что её хватило.

— Зачем ты рисковала, если это так опасно?

— У меня не было выхода. Ты ведь хотел этого. Я боялась не выполнить твою просьбу, боялась, что совсем перестанешь меня уважать. Будешь думать, что я только говорю, говорю всё... И ничего не могу в реальной жизни.

Её глаза смотрели на меня просяще и умоляюще, тихий голос немного дрожал, когда она говорила:

— Но я не могу объяснить тебе, как это делается, как работает этот природный механизм, я его чувствую, но объяснить, чтоб тебе понятно было, не могу, и учёные ваши, наверное, пока не смогут.

Она опустила голову, помолчала, словно набираясь сил. Снова посмотрела на меня умоляющими глазами и произнесла:

— Теперь ты ещё больше будешь считать меня ненормальной или ведьмой.

И мне вдруг очень сильно захотелось сделать для неё что-нибудь хорошее, но что? Я хотел сказать, что считаю её нормальным, обычным человеком, красивой и умной женщиной, но у меня не было ощущения обычного к ней отношения, и она со своей интуицией не поверила бы мне.

Я вдруг вспомнил её рассказ о том, как обычно в детстве здоровался с ней её прадед. Как вставал седой прадед на одно колено перед маленькой Анастасией и целовал её ручку. Я встал перед Анастасией на одно колено, взял её ещё бледную и немножко холодную руку, поцеловал и сказал:

— Если ты и ненормальная, то ты самая лучшая, самая добрая, самая умная и красивая из всех ненормальных.

Губ Анастасии наконец-то снова коснулась улыбка, глаза благодарно смотрели на меня. На щеках стал появляться румянец.

— Анастасия, картина довольно сумрачная. Ты специально выбирала?

— Искала, хотя бы для примера, хорошее, но не нашла. Они все в клещах забот своих. Они один на один со своими проблемами, у них почти нет духовного общения.

— Так что же делать, что ты можешь предложить, кроме жалости к ним? А я должен сказать тебе: это сильные люди — предприниматели.

— Очень сильные, — согласилась она, — и интересные. Они за одну жизнь как бы две проживают. Одна жизнь, известная только им и никому из близких даже, другая — внешняя, для окружающих. А помочь, думаю, надо с помощью усиления их духовного и искреннего общения между собой. Нужно открытое стремление к чистоте помыслов.

— Анастасия, я, наверное, попробую сделать то, что ты просила. И книгу попробую написать, и объединение предпринимателей с чистыми помыслами создать, но только так, как сам это понял.

— Тебе трудно будет. Я не смогу тебе достаточно помогать, во мне мало осталось сил. Они будут долго восстанавливаться. Я теперь некоторое время не смогу видеть лучиком на расстоянии. Я и тебя сейчас обычным зрением не очень хорошо вижу.

— Ты что же, Анастасия, слепнешь?

— Думаю, всё восстановится. Только жалко, что какое-то время тебе не смогу помогать.

—Тебе не нужно мне помогать, Анастасия. Ты постарайся сберечь себя для сына и помоги другим.

* * *

Мне необходимо было уезжать, догонять теплоход. Дождавшись, когда она, по крайней мере внешне, стала выглядеть почти прежней, я забрался в катер. Анастасия взялась за ручку на носу и столкнула его с берега. Катер подхватило и понесло течением.

 Анастасия стояла почти по колено в воде, подол её длинной

Я рванул заводной шнур. Мотор взревел, раздирая ставшую привычной за три дня тишину, и катер резко пошёл вперёд, всё набирая и набирая скорость, удаляясь от одиноко стоявшей в прибрежной воде таёжной отшельницы.

Вдруг Анастасия быстро вышла из воды и побежала по берегу догонять катер.

Её развевающиеся от встречного ветра волосы были похожи на хвост кометы. Она старалась бежать очень быстро, наверное, используя при этом все свои силы, пытаясь сделать невозможное — догнать быстроходный катер. Но этого даже она не могла. Расстояние между нами медленно увеличивалось. Мне стало жалко её бесполезных усилий, и, желая как можно быстрее прекратить тягостный момент расставания, я со всей силой, до самого упора, вдавил рычаг газа. В голове промелькнула мысль, что Анастасия может подумать, будто я снова испугался её и убегаю.

Взревевший надрывно мотор заставил подняться над водой нос катера, ещё быстрее устремившегося вперёд, ещё быстрее увеличивая расстояние между нами...

А она... Господи! Что она делает?..

Анастасия на бегу рванула мешавшую ей бежать мокрую юбку, отбросила разорванную одежду в сторону. Стремительность её бега возросла, и произошло невероятное — расстояние между ней и катером медленно стало сокращаться.

Впереди на её пути виднелся почти отвесный косогор. Продолжая вдавливать уже неподдающуюся ручку газа, я подумал, что косогор остановит её и прекратится мучительная для меня сцена.

Но Анастасия продолжала свой стремительный бег, время от времени она вытягивала перед собой руки, словно, ощупывая ими пространство.

Неужели у неё так ухудшилось зрение — не видит косогор?

Анастасия, нисколько не замедлив своей стремительности, взбежала на косогор, упала на колени, подняв руки к небу и чуть в мою сторону, закричала. Я услышал её голос сквозь дикий рёв мотора и шум воды, услышал словно шёпот:

— Впереди-и-и