Читалка - Анастасия

.

— Анастасия! — воскликнул я.

Она прервала меня:

— Слушай дальше, ради Бога, не удивляйся. Ну попробуй, попробуй в конце концов осознать, что говорю я тебе, ну хоть немного мобилизуй свой ум. Всё это пока очень просто для человека...

И она продолжала:

— Эта женщина-врач, она очень хорошая. Она настоящий врач. Мне с ней было легко. Она добрая и открытая. Это я не хотела, чтобы перевели тебя в другое отделение. Другое соответствовало профилю твоего заболевания, а её нет. Но она просила своих начальников: «Оставьте, я вылечу». Она чувствовала — сможет. Она знала: твои болячки лишь следствие «другого». И с этим «другим» она пыталась бороться. Она врач.

 А как вёл себя ты? Продолжал курить, пил сколько хотел, ел и острое, и солёное, и это при такой сильной язве. Ты не отказывал себе ни в чём, ни в каких удовольствиях. Где-то в подсознании засело, но сам ты этого не подозреваешь, что тебе ничего не страшно, ничего не случится с тобой. Я не сделала ничего хорошего, и, скорее, наоборот. Тёмного в твоем сознании не убавилось, не прибавилось осознанности, воли. Когда ты уже был здоров, поздравить её с праздником, женщину, спасшую тебе жизнь, послал свою сотрудницу, а сам даже не позвонил ни разу. Она так ждала этого, она полюбила тебя как...

— Она или ты, Анастасия?

— Мы, если тебе так будет понятнее.

Я встал и, не зная почему, отошёл от сидящей на поваленном дереве Анастасии шага на два. Смешанность чувств и мыслей вызывала всё большую неопределённость в отношении к ней.

— Ну вот опять ты не понимаешь, как я это делаю, пугаешься, а догадаться просто — с помощью воображения и точного анализа возможных ситуаций. А ты опять обо мне подумал...

Она замолчала, наклонив голову над своими коленями. И я стоял молча. Думал: «Да что же она всё говорит и говорит разные невероятности

. Говорит и сама же расстраивается, что непонятны они. Видно, не соображает, что любой нормальный человек не воспримет их, а следовательно, и её как нормальную». Потом я всё же подошёл к Анастасии, отвёл с её лица ниспадающие пряди волос. Из больших серо-голубых глаз Анастасии скатывались слезинки. Она улыбнулась и сказала неприсущую ей фразу:

— Баба она и есть баба, да? Сейчас ты поражён самим фактом моего существования и не веришь своим глазам. Не веришь до конца, не можешь осознать, что говорю тебе я. Факт моего существования и способности кажутся тебе удивительными. Ты совсем перестал воспринимать меня как нормального человека, а я, поверь, человек и никакая не ведьма.

Мой образ жизни ты считаешь удивительным, но почему не кажется удивительным и парадоксальным тебе другое?

Почему люди, признавшие Землю космическим телом, величайшим творением Высшего Разума, каждый механизм которого величайшее его достижение, терзают этот механизм и направляют столько усилий на его поломку?

Вам кажется естественным рукотворный космический корабль или самолёт, но вся эта механика сделана из поломанных и переплавленных частей величайшего механизма.

Представь себе существо, которое ломает летящий самолёт, чтобы сделать из его частей себе молоток или скребок, и гордится, если у него получается примитивное орудие. Оно не понимает, что нельзя ломать летящий самолет бесконечно.

Ну как же не поймёте вы, что нельзя так терзать нашу Землю!

Компьютер считается достижением разума, но мало кто подозревает, что компьютер можно сравнить с протезом мозга.

Ты можешь себе представить, что произойдёт с человеком, если он при нормальных ногах будет ходить на костылях. Мышцы его ног конечно же атрофируются.

Машина никогда не превзойдёт человеческий мозг, если его постоянно тренировать...

 Анастасия растёрла ладонью скатывающуюся по щеке слезинку и снова упорно продолжала излагать свои невероятные

умозаключения.

Тогда и предположить я не мог, что всё сказанное ею взволнует многих людей, всколыхнёт умы учёных и даже в качестве гипотез не будет иметь аналогов в мире.

По словам Анастасии, Солнце — это нечто вроде зеркала. Оно отражает исходящее от Земли излучение, невидимое глазом. Это излучение от людей, находящихся в состоянии любви, радости и каких-то иных светлых чувств. Отразившись от Солнца, оно возвращается на Землю в виде солнечного света и даёт жизнь всему земному. Она приводила при этом ряд доказательств, хотя понять их было не так просто.

— Если бы Земля и другие планеты лишь потребляли благодать света Солнца, — говорила она, — то оно должно было бы угасать, неровно гореть, и его свечение не могло бы быть равномерным. Одностороннего процесса во Вселенной нет и быть не может, всё взаимосвязано.

Она оперировала и словами из Библии: «И жизнь была свет человеков».

Анастасия также утверждала, что чувства одним человеком передаются другому, отражаясь от космических тел. Она демонстрировала это на примере, она говорила:

— Никто из людей, на Земле живущих, не сможет отрицать, что чувствует, когда его кто-то любит. Это ощущение наиболее ощутимо, когда находишься рядом с любящим тебя. Вы называете это интуицией. На самом деле от любящего исходят невидимые волны света. Но и когда человек не рядом, если сильна любовь его — она также ощутима. С помощью этого чувства, понимая природу его, и можно творить чудеса. Это то, что называете вы чудесами, мистикой или невероятными способностями. Скажи, Владимир, тебе стало сейчас чуть лучше со мной? Ну как-то легче, теплее, заполненнее?

— Да, — ответил я. — Мне почему-то стало теплее.

— Теперь смотри, что будет с тобой происходить, когда я ещё больше сосредоточусь на тебе.

Анастасия чуть опустила ресницы, медленно сделала несколько шагов назад и остановилась. По моему телу разливалось приятное