Читалка - О характерах людей

стирая, огрубляя ее.

Грубоватые люди своею грубоватостью как бы огрублены с рождения. Но они делают в жизни так много разнообразных дел умными, мастеровыми своими руками, для жизни всего человечества, что утонченные интеллигенты, представители «белой кости» пропали бы без них. К сожалению, многие интеллектуалы не видят, не чувствуют в простолюдинах, грубоватых людях родного, своих природных корней. Мы ведь обязаны этим людям своим происхождением в самом широком смысле и своей возможностью одухотворенно-творчески работать, потому что практически не способны выполнять их работу (вспомним крыловскую басню «Листы и корни»).

«Эндокринный» характер (в патологии – «эндокринный» психопат)

Людей с настоящим характером (с разнообразными его вариантами) немало, но характер этот не описан в литературе так выразительно, внятно, подробно, как многие другие.

В основе его – дисплазия (неправильное развитие) прежде всего эндокринной системы (системы желез внутренней секреции), что сказывается, в том числе, и в половых извращениях, в отсутствии нормального полового чувства и т. д.

Неправильное развитие, извращение надо понимать лишь с точки зрения здравого смысла, биологии, проблемы продолжения вида. Но сами эти люди нередко больными или неполноценными себя не считают, даже часто довольны, счастливы своею особой природой, стараясь быть вместе с себе подобными, глубоко их понимающими людьми.

Отдельные «эндокринные» телесные особенности (то, что делает мужчину внешне похожим на женщину, и наоборот), как и телесные «органические» особенности, могут быть тоже рассыпаны в разных характерами людях (особенно – в шизоидах). И здесь тоже решает дело «букет» эндокринной диспластики.

Творчество таких людей, обнаруживающее тонкое, сложное, порою волшебное смешение характерологических радикалов с мягким размыванием типично мужского и типично женского, может быть по-своему прекрасно, одухотворено. Какими-то особыми гранями оно созвучно и многим настоящим мужчинам и настоящим

женщинам. И в то же время это нередко утонченное духовное богатство не могло бы быть создано настоящими мужчинами или настоящими женщинами. Речь идет, например, о живописи Леонардо да Винчи, Караваджо, поэзии Сапфо (Сафо) и Цветаевой, о произведениях Андерсена, Уайльда, Моэма, о музыке Чайковского.

«Полифонический» характер

Это – своеобразная характерологическая мозаика, порожденная шизофреническим процессом, который уже отзвучал или настолько мягок, что обнаруживает себя не бредом, не галлюцинациями, не другой психотикой в истинном смысле, а, в основном, характерологически.

Е.А Добролюбова (1996, 1997) предлагает считать эту мозаику самостоятельным характером в ряду других характеров и дала ему настоящее название. «Полифоническая» мозаика, по Добролюбовой, – одновременное звучание нескольких характерологических радикалов.

Поскольку наличествует здесь, как правило, «несколько реалистических радикалов», мироощущение такого человека видится все же материалистическим, но «странным», «загадочным», поскольку соединяется несоединимое. В самом деле, здесь характерологические радикалы соединяются как-то тонко-загадочно, без органической огрубленности и эндокринной диспластики. И сюрреалистическая соединимость несоединимого видится в загадочной соединимости материалистического (даже часто обыденно-материалистического, гиперреалистического) с идеалистическим, что производит впечатление странновато-неземного реализма.

Это отчетливо видится в философских сочинениях Спинозы, в картинах Босха, Дали, Пикассо, Малевича, Филонова, в гоголевских произведениях (особенно в повести «Вий»), в известном булгаковском «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила». Такое творчество открывает возможность видеть-обдумывать мир, людей, себя одновременно из самых противоположных точек, в самых невероятных разрезах.

У циклоида в характере движется настроение, тут движется сама структура характера, но именно это дарит полифонисту невиданные творческие

горизонты и пропасти в науке и искусстве.

О «полифоническом» характере как характере возможно говорить (как допускает и Добролюбова) лишь «в широком смысле», поскольку истинный характер всегда имеет устойчивый стержень. Этот же «характер» нередко заметно движется-изменяется болезненным процессом, если этот процесс не завершился. Когда, вследствие даже очень мягкого течения процесса, на первый план выходит в личностной картине то один радикал, то другой («сегодня я аутист, а завтра – сангвиник»), да еще время от времени наплывает тоскливость-напряженность с безразличием, занавешивающая-искажающая на время характер, о характере возможно говорить, понятно, лишь условно.

Заключение

«Разбираться в людях», понимать их внутреннюю жизнь, «видеть людей насквозь», угадывать, что от кого в какой обстановке возможно ждать, – это значит, прежде всего, разбираться в человеческих характерах, которые я и попытался естественнонаучно, клинически, в самой своей сути, описать В естественнонаучном описании особенности души неотделимы от телесных особенностей, светятся друг в друге Это земная, реалистическая характерология.

Психологи, исследователи с аутистически-теоретическим, идеалистически-концептуальным мышлением подходят к характерам иначе Они, по понятным причинам, или вовсе не признают более или менее стойких характерологических вариантов, или считают характеры сугубо психологическими образованиями, связанными с телом лишь как с коробкой.

Или же, рассматривая характер в единстве с телом, они чувствуют пропасть между характерологическим (душевным) и личностным (духовным), понимая духовное человека как изначально самостоятельно существующую частицу Вечного Духа, знающего о каждом из нас. Так, К Юнг (1995), убежденный в «несоединимом разрыве между психическими и физическими явлениями» (с 646), идет от «предпосылки о верховенстве психического» (с. 650), и для него «психологические типы» есть «структурные элементы психического», а не описания душевных особенностей