Читалка - О характерах людей

женщинам. И в то же время это нередко утонченное духовное богатство не могло бы быть создано настоящими мужчинами или настоящими женщинами. Речь идет, например, о живописи Леонардо да Винчи, Караваджо, поэзии Сапфо (Сафо) и Цветаевой, о произведениях Андерсена, Уайльда, Моэма, о музыке Чайковского.

«Полифонический» характер

Это – своеобразная характерологическая мозаика, порожденная шизофреническим процессом, который уже отзвучал или настолько мягок, что обнаруживает себя не бредом, не галлюцинациями, не другой психотикой в истинном смысле, а, в основном, характерологически.

Е.А Добролюбова (1996, 1997) предлагает считать эту мозаику самостоятельным характером в ряду других характеров и дала ему настоящее название. «Полифоническая» мозаика, по Добролюбовой, – одновременное звучание нескольких характерологических радикалов.

Поскольку наличествует здесь, как правило, «несколько реалистических радикалов», мироощущение такого человека видится все же материалистическим, но «странным», «загадочным», поскольку соединяется несоединимое. В самом деле, здесь характерологические радикалы соединяются как-то тонко-загадочно, без органической огрубленности и эндокринной диспластики. И сюрреалистическая соединимость несоединимого видится в загадочной соединимости материалистического (даже часто обыденно-материалистического, гиперреалистического) с идеалистическим, что производит впечатление странновато-неземного реализма.

Это отчетливо видится в философских сочинениях Спинозы, в картинах Босха, Дали, Пикассо, Малевича, Филонова, в гоголевских произведениях (особенно в повести «Вий»), в известном булгаковском «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила». Такое творчество открывает возможность видеть-обдумывать мир, людей, себя одновременно из самых противоположных точек, в самых невероятных разрезах.

У циклоида в характере движется настроение, тут движется сама структура характера, но именно это дарит полифонисту невиданные творческие

горизонты и пропасти в науке и искусстве.

О «полифоническом» характере как характере возможно говорить (как допускает и Добролюбова) лишь «в широком смысле», поскольку истинный характер всегда имеет устойчивый стержень. Этот же «характер» нередко заметно движется-изменяется болезненным процессом, если этот процесс не завершился. Когда, вследствие даже очень мягкого течения процесса, на первый план выходит в личностной картине то один радикал, то другой («сегодня я аутист, а завтра – сангвиник»), да еще время от времени наплывает тоскливость-напряженность с безразличием, занавешивающая-искажающая на время характер, о характере возможно говорить, понятно, лишь условно.

Заключение

«Разбираться в людях», понимать их внутреннюю жизнь, «видеть людей насквозь», угадывать, что от кого в какой обстановке возможно ждать, – это значит, прежде всего, разбираться в человеческих характерах, которые я и попытался естественнонаучно, клинически, в самой своей сути, описать В естественнонаучном описании особенности души неотделимы от телесных особенностей, светятся друг в друге Это земная, реалистическая характерология.

Психологи, исследователи с аутистически-теоретическим, идеалистически-концептуальным мышлением подходят к характерам иначе Они, по понятным причинам, или вовсе не признают более или менее стойких характерологических вариантов, или считают характеры сугубо психологическими образованиями, связанными с телом лишь как с коробкой.

Или же, рассматривая характер в единстве с телом, они чувствуют пропасть между характерологическим (душевным) и личностным (духовным), понимая духовное человека как изначально самостоятельно существующую частицу Вечного Духа, знающего о каждом из нас. Так, К Юнг (1995), убежденный в «несоединимом разрыве между психическими и физическими явлениями» (с 646), идет от «предпосылки о верховенстве психического» (с. 650), и для него «психологические типы» есть «структурные элементы психического», а не описания душевных особенностей

определенного типа конституции, как у Э. Кречмера (с. 651). Свою «исключительно психологическую типологию» (с. 651) Юнг сравнивает с «кристаллографической системой осей» (с. 659).

Мне думается, однако, что естественнонаучный и аутистически-психологический подходы в изучения характеров могут дополнять и развивать друг друга, дружески соединяться в горячей грани духовного и иного созвучия, оставаясь самими собою, как и вообще все равноправные разнообразно-нравственные способы изучения и переживания мира в Человечестве, в Культуре.

Из естественнонаучного понимания-изучения характеров нетрудно вывести и естественнонаучное понимание национально-психологических особенностей (надхарактерологических, но окрашивающих собою каждый радикал), религии, литературы, искусства, науки, политики. В этом смысле, как уже отмечалось выше, Запад более аутистически-мыслителен, Дальний Восток более чувственно, художественно-аутистичен, а между ними – тревожно-сомневающаяся духовно-бездонная Россия, могучая, русским большинством своего населения, прежде всего, глубинно-сложными нравственно-этическими переживаниями, своей нерасчетливостью-добротой, и этим более созвучная Православию. Католичеству, к примеру, уже созвучно иное характерологическое, исламу – третье. Лютер, сообразно своему сангвиническому характеру, боролся за синтонно-полнокровное христианство (лютеранство) В различных религиозных сектах увидим людей, объединенных и известными характерологическими особенностями. Неразвитые народы, дети, первобытные люди – ближе к язычеству, к народным сказкам.

Можно пойти естественнонаучным, «характерологическим» мышлением еще глубже эволюционно-исторически – в животное царство. Там мы угадаем напряженную авторитарность в оскалившемся волке, аутистическую независимость в манерно усевшейся на шкаф кошке. И, может быть, какой-нибудь специалист, изучающий психологию животных, уже пишет основательный труд о характерах животных через человеческую характерологию.

На Земле довольно много незрелых,