Читалка - О характерах людей

глуповатому поведению, неприличным анекдотам в обществе. Злость, сердитая авторитарная напряженность, всегдашняя у напряженно-авторитарного (эпилептоида), подозрительность, обидчивость чередуются здесь с простодушием, глуповатой беспечностью, благодушием.

Нередко такой человек от преобладания в данный момент (по настроению) того или иного радикала представляется то глупым, то властно-жестоким, то тревожно-робким. Но патологической слабости обобщения, то есть клинического малоумия (олигофрении) здесь нет. По временам он душевно собирается и производит впечатление человека весьма интеллигентного, чтобы вдруг, вспылив, опять удивить своей «слабоумной» выходкой, подтвердив то, что обычно говорят о нем: «умный, умный, а дурак». В голове порою каша («в огороде бузина, в Киеве – дядька»), навязчиво-некритически пристает в поезде к незнакомым пассажирам с нетактичными вопросами об их жизни, а наряду с этим не только дом топором построит, но и телевизор починит.

Грубоватые люди (органические психопаты) могут быть победоносно-безнравственными – в том числе смазливыми, кукольными, ангельски-порочными с органически-огненными всплесками из глаз, или это «урка-клоун» без малейшей способности сочувствовать другому человеку – и могут быть несгибаемо-нравственными. Среди них немало и добрейших, грубовато-застенчивых, смекалисто-благородных, доверчивых Иванушек-дурачков. Одни из грубоватых – безнравственные бандиты, другие, нравственно-агрессивные благородные защитники потерпевших, рискуя жизнью, ловят этих бандитов.

Встречаются здесь не только преступники и полководцы, но и академики с прекрасной памятью, правители. Но нет, повторяю, душевной, духовной тонкости, чувства высокого, святого, сложно-углубленных философских, психологических исканий, серьезных размышлений о смерти и смысле жизни (все это может быть в своем духе и у напряженно-авторитарных, но не тут).

Тут – свой мир первобытно-огрубленной поэзии и прозы (иногда грубовато-задушевной, по-мужицки печальной), свой

мир грубоватой сусальной живописи, неряшливо-наукообразных, краснобайски-резонерских диссертаций и т. п. Все это нередко проникнуто бушующей авторитарностью. Язык может быть и смачно-метким языком блатных, и сентиментально-тюремным «татуировочным» жаргоном («не забуду мать родную»). Достоевский по собственному каторжному опыту описывает в подробностях многое из этого в «Записках из Мертвого Дома».

Мироощущением своим грубоватые люди чаще воинствующие реалисты-атеисты, иногда безнравственно-смачно хохочущие над Богом, над религиозными чувствами, – потому что им, с их завидной способностью жить сегодняшним днем, наплевать, что будет с ними после их смерти. Реже они религиозны, но религиозность эта обычно неряшливо-противоречива, с моментами первобытного язычества, а иногда с удивительным природным чувством, указывающим, где там в лесу прячутся грибы, ягоды.

Грубоватая неуравновешенность религиозного мироощущения обнаруживается, например, в том, что такой человек одним, тормозимо-аутистическим своим радикалом истово верует в Бога, даже дьякон, но благодаря другому, неустойчиво-сангвиническому радикалу, вдруг напьется, запутается в женщинах и т. п. Жизненные советы их даже бывают дельны, толковы, пока они не входят в храм духовных тонкостей, где становятся пошловато-грубыми и смешными.

Подобная огрубленность души и тела, по-видимому, была, за некоторыми исключениями, всеобщей в первобытном человечестве и помогала выживать среди диких зверей и враждебных племен. Сегодня же алкоголь и другие пьянящие яды охотно подчиняют себе грубоватых и еще более огрубляют органическую личностную почву. Некоторым из этих людей и нечего особенно беречь-хранить от токсического разрушения в себе для одухотворенного творчества, незачем пренебрегать кайфом, который для них нередко – единственная отрада. На практическую смекалку и мастеровую ловкость рук, которыми многие из них часто богаты, алкоголь не действует так разрушительно, как на одухотворенную индивидуальность, например, актерскую,

стирая, огрубляя ее.

Грубоватые люди своею грубоватостью как бы огрублены с рождения. Но они делают в жизни так много разнообразных дел умными, мастеровыми своими руками, для жизни всего человечества, что утонченные интеллигенты, представители «белой кости» пропали бы без них. К сожалению, многие интеллектуалы не видят, не чувствуют в простолюдинах, грубоватых людях родного, своих природных корней. Мы ведь обязаны этим людям своим происхождением в самом широком смысле и своей возможностью одухотворенно-творчески работать, потому что практически не способны выполнять их работу (вспомним крыловскую басню «Листы и корни»).

«Эндокринный» характер (в патологии – «эндокринный» психопат)

Людей с настоящим характером (с разнообразными его вариантами) немало, но характер этот не описан в литературе так выразительно, внятно, подробно, как многие другие.

В основе его – дисплазия (неправильное развитие) прежде всего эндокринной системы (системы желез внутренней секреции), что сказывается, в том числе, и в половых извращениях, в отсутствии нормального полового чувства и т. д.

Неправильное развитие, извращение надо понимать лишь с точки зрения здравого смысла, биологии, проблемы продолжения вида. Но сами эти люди нередко больными или неполноценными себя не считают, даже часто довольны, счастливы своею особой природой, стараясь быть вместе с себе подобными, глубоко их понимающими людьми.

Отдельные «эндокринные» телесные особенности (то, что делает мужчину внешне похожим на женщину, и наоборот), как и телесные «органические» особенности, могут быть тоже рассыпаны в разных характерами людях (особенно – в шизоидах). И здесь тоже решает дело «букет» эндокринной диспластики.

Творчество таких людей, обнаруживающее тонкое, сложное, порою волшебное смешение характерологических радикалов с мягким размыванием типично мужского и типично женского, может быть по-своему прекрасно, одухотворено. Какими-то особыми гранями оно созвучно и многим настоящим мужчинам и настоящим