Читалка - Величайший в мире торговец

. Рваные сандалии были привязаны веревкой, на загорелых ногах — множество царапин и ран, широкая набедренная повязка из верблюжьего волоса списала лохмотьями. Длинные волосы этого человека были спутаны, а глаза, покрасневшие от солнца, казались светящимися изнутри.

Эрасмус крепко держался за дверную ручку: "Зачем тебе нужен мой господин?"

Незнакомец сбросил с плеча сумку и умоляющим жестом протянул руки к Эрасмусу: "Прошу тебя, добрый человек, устрой мне встречу с твоим хозяином. У меня нет дурных намерений, и я не пришел за милостыней. Пусть он только выслушает меня, и, если ему не понравятся мои слова, я тут же уйду".

Эрасмус, все еще сомневаясь, медленно отворил дверь и кивнул, приглашая, затем повернулся и, не оглядываясь, быстро пошел к саду. Посетитель похромал за ним.

Хафид дремал в саду, и Эрасмус, нерешительно подойдя к нему, кашлянул. Хафид пошевелился. Эрасмус кашлянул еще раз, и старик открыл глаза.

— Прости за беспокойство, хозяин, но тут посетитель.

Хафид сел и пристально посмотрел на незнакомца, который поклонился и сказал:

— Не тебя ли называют величайшим в мире торговцем?

Хафид нахмурился, но кивнул утвердительно.

— Меня называли так в прежние годы. Этой короны уже нет на моей старой голове. Что тебе нужно от меня?

Посетитель был невысок, он смущенно стоял перед Хафидом и потирал рукой грудь. Блеснув светящимися глазами, он ответил:

Меня зовут Савлом, и я сейчас возвращаюсь из Иерусали-ма в свой родной город Тарсус. Пусть мой вид не смущает тебя. Я не разбойник и не уличный нищий. Я гражданин Тарсуса, а также и гражданин Рима. Я фарисей из еврейского рода Бенд-жамина, и, хотя я занимаюсь изготовлением шатров, я учился у великого Гамалиэля. Некоторые зовут меня Павлом.

Во время своей речи он слегка шатался, и Хафид, до этого момента еще сонный, извиняющимся жестом предложил ему сесть.

Павел кивнул, но продолжал стоять.

— Я пришел к тебе за руководством и помощью, которую можешь дать только

ты. Позволишь, господин, рассказать тебе мою историю.

Эрасмус, стоявший позади посетителя, неодобрительно покачал головой, но Хафид не обратил на него внимания. Он пристально посмотрел на нарушителя своего покоя и согласился:

— Я слишком стар, чтобы смотреть на тебя, задрав голову. Сядь у моих ног, и я тебя выслушаю.

Павел поставил сумку на пол и преклонил колени возле молчаливо ожидавшего старика.

— Четыре года назад, когда истина была закрыта от меня знаниями, собранными за многие годы учебы, мне пришлось официально засвидетельствовать в Иерусалиме казнь святого человека по имени Стефан. Он был осужден и побит камнями по велению иудейского синедриона за оскорбление нашего Бога.

Хафид с недоумением прервал его:

— Я не понимаю, что общего у меня может быть с этим?

Павел поднял руку, как бы успокаивая старика.

— Я скоро объясню. Стефан был последователем человека по имени Иисус, который за год до смерти Стефана был распят римлянами, потому что призывал к бунту против империи. Стефан был обвинен за то, что называл Иисуса Мессией, о котором возвещали иудейские пророки, он говорил также, что священство храма вошло в сговор с римлянами, чтобы убить этого сына Бо-жия. За такой упрек мудрейшим наказать можно только смертью, и, как я тебе уже говорил, я участвовал в этом.

Зная о моем фанатизме и юношеском рвении, мне дали письма от первосвященника Храма и поручили следовать в Дамаск, чтобы там искать последователей Иисуса, вязать их и препровождать в Иерусалим для наказания. Это было, как я уже говорил, четыре года назад.

Эрасмус взглянул на Хафида и был поражен выражением его лица, таким верный счетовод не видел старика уже много лет. Тишину в саду нарушало лишь журчание воды в фонтане. Затем Павел продолжил:

— Когда же я следовал в Дамаск с помыслами о кровопролитии, внезапная вспышка света озарила небо. Я не помню каким образом, но я упал наземь и, хотя перестал видеть, все же смог услышать голос, обратившийся ко мне: "Савл, Савл,

что ты гонишь меня?" Я сказал: "Кто ты?", и голос ответил: "Я — Иисус, которого ты гонишь; встань и иди в город, и сказано будет тебе, что надобно делать".

Я встал, и спутники отвели меня за руку в Дамаск, там я три дня оставался в доме одного из последователей распятого, но не мог эти дни ни есть, ни пить. Потом пришел ко мне некто Анания, которому, по его словам, в видении было сказано прийти ко мне. Он возложил руки мне на глаза, и я снова стал видеть. Потом я ел, пил, и силы вернулись ко мне.

Тут Хафид приподнялся и спросил:

— Что было потом?

— Меня привели в синагогу, и появление мое, гонителя последователей Иисуса, вселило страх в сердца всех его приверженцев, но я все же проповедовал, и слова мои смутили их, ибо я говорил, что тот, кто был распят, воистину Сын Божий.

И все, слышавшие меня, заподозрили обман, ибо разве я не устраивал разорение в Иерусалиме? Я не мог убедить их в перемене моего сердца, и многие помышляли убить меня, так что я перебрался через стены и вернулся в Иерусалим.

В Иерусалиме повторилось то же, что и в Дамаске. Ни один из последователей Иисуса не сходился со мной, хотя и стало известно о моей проповеди в Дамаске. Все же я продолжал проповедовать имя Иисуса, но тщетно. Повсюду меня принимали враждебно, пока я однажды не пришел к Храму, и во дворе, когда я смотрел на деньги, вырученные за голубей и ягнят для жертвоприношения, голос послышался снова:

— И что он сказал? — не удержался Эрасмус. Хафид улыбнулся, взглянув на старого друга, и кивнул, чтобы Павел продолжал.

— Голос сказал: "Около четырех лет с тобой Слово, а просветил ты немногих. Даже слово Бога нужно уметь продать людям, иначе они его не станут слушать. Разве, не говорю я притчами, чтобы все могли понять? Возвращайся в Дамаск и найди человека, которого назвали лучшим в мире торговцем. Если хочешь донести мое слово миру, учись у него, как это сделать".

Хафид быстро взглянул на Эрасмуса, и старый казначей