Читалка - Величайший в мире торговец

другие отступили, и научи меня, как извлечь из тех неудач семена успеха. Столкни меня с опасностями, которые закалят мой дух, но также надели мужеством смеяться над своими опасениями.

Дай мне достаточно времени для достижения моих целей, но также помоги прожить этот день так, как если бы он был последним.

Научи меня словам, которые были бы действенны, но удержи меня от клеветы и злословия на кого бы то ни было.

Воспитай во мне привычку делать все новые и новые попытки, но покажи, как воспользоваться законом средних величин. Надели меня бдительностью, чтобы я мог распознать возможности, но и смирением, которое сосредоточит мои силы.

Омой меня в реках благих привычек, чтобы дурные привычки осели на дно, но даруй также сочувствие к слабостям других. Пошли мне страдания, чтобы я знал о том, что все проходит, но помоги увидеть благословения, полученные мной сегодня.

Но все это будет только по воле твоей. Я подобен маленькой и одинокой грозди, повисшей на лозе, но ты все же создал меня отличным ото всех остальных. Несомненно, мне должно быть отведено особое место. Наставь меня. Помоги мне. Укажи мне путь.

Пусть я стану таким, каким ты задумал меня, когда посадил мое семя и благословил его расти в мировом винограднике.

 Помоги скромному торговцу.

Наставь меня. Боже

Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Итак, Хафид продолжал ждать в своем опустевшем дворце, продолжал ждать того человека, который должен получить свитки. В обществе своего верного счетовода старик наблюдал смену времен года, старческая немощь отдалила его всяких дел, и он спокойно сидел в своем крытом саду.

Он ждал.

С того момента, когда он раздал свои богатства и распустил торговую империю, прошло еще три года.

Тогда-то со стороны восточной пустыни в Дамаск вошел с виду невзрачный хромой незнакомец и последовал прямо к дворцу Хафида. На пороге его остановил Эрасмус, как всегда вежливый и учтивый. Посетитель произнес: "Мне нужно поговорить с твоим хозяином".

Внешность незнакомца не внушала доверия

. Рваные сандалии были привязаны веревкой, на загорелых ногах — множество царапин и ран, широкая набедренная повязка из верблюжьего волоса списала лохмотьями. Длинные волосы этого человека были спутаны, а глаза, покрасневшие от солнца, казались светящимися изнутри.

Эрасмус крепко держался за дверную ручку: "Зачем тебе нужен мой господин?"

Незнакомец сбросил с плеча сумку и умоляющим жестом протянул руки к Эрасмусу: "Прошу тебя, добрый человек, устрой мне встречу с твоим хозяином. У меня нет дурных намерений, и я не пришел за милостыней. Пусть он только выслушает меня, и, если ему не понравятся мои слова, я тут же уйду".

Эрасмус, все еще сомневаясь, медленно отворил дверь и кивнул, приглашая, затем повернулся и, не оглядываясь, быстро пошел к саду. Посетитель похромал за ним.

Хафид дремал в саду, и Эрасмус, нерешительно подойдя к нему, кашлянул. Хафид пошевелился. Эрасмус кашлянул еще раз, и старик открыл глаза.

— Прости за беспокойство, хозяин, но тут посетитель.

Хафид сел и пристально посмотрел на незнакомца, который поклонился и сказал:

— Не тебя ли называют величайшим в мире торговцем?

Хафид нахмурился, но кивнул утвердительно.

— Меня называли так в прежние годы. Этой короны уже нет на моей старой голове. Что тебе нужно от меня?

Посетитель был невысок, он смущенно стоял перед Хафидом и потирал рукой грудь. Блеснув светящимися глазами, он ответил:

Меня зовут Савлом, и я сейчас возвращаюсь из Иерусали-ма в свой родной город Тарсус. Пусть мой вид не смущает тебя. Я не разбойник и не уличный нищий. Я гражданин Тарсуса, а также и гражданин Рима. Я фарисей из еврейского рода Бенд-жамина, и, хотя я занимаюсь изготовлением шатров, я учился у великого Гамалиэля. Некоторые зовут меня Павлом.

Во время своей речи он слегка шатался, и Хафид, до этого момента еще сонный, извиняющимся жестом предложил ему сесть.

Павел кивнул, но продолжал стоять.

— Я пришел к тебе за руководством и помощью, которую можешь дать только

ты. Позволишь, господин, рассказать тебе мою историю.

Эрасмус, стоявший позади посетителя, неодобрительно покачал головой, но Хафид не обратил на него внимания. Он пристально посмотрел на нарушителя своего покоя и согласился:

— Я слишком стар, чтобы смотреть на тебя, задрав голову. Сядь у моих ног, и я тебя выслушаю.

Павел поставил сумку на пол и преклонил колени возле молчаливо ожидавшего старика.

— Четыре года назад, когда истина была закрыта от меня знаниями, собранными за многие годы учебы, мне пришлось официально засвидетельствовать в Иерусалиме казнь святого человека по имени Стефан. Он был осужден и побит камнями по велению иудейского синедриона за оскорбление нашего Бога.

Хафид с недоумением прервал его:

— Я не понимаю, что общего у меня может быть с этим?

Павел поднял руку, как бы успокаивая старика.

— Я скоро объясню. Стефан был последователем человека по имени Иисус, который за год до смерти Стефана был распят римлянами, потому что призывал к бунту против империи. Стефан был обвинен за то, что называл Иисуса Мессией, о котором возвещали иудейские пророки, он говорил также, что священство храма вошло в сговор с римлянами, чтобы убить этого сына Бо-жия. За такой упрек мудрейшим наказать можно только смертью, и, как я тебе уже говорил, я участвовал в этом.

Зная о моем фанатизме и юношеском рвении, мне дали письма от первосвященника Храма и поручили следовать в Дамаск, чтобы там искать последователей Иисуса, вязать их и препровождать в Иерусалим для наказания. Это было, как я уже говорил, четыре года назад.

Эрасмус взглянул на Хафида и был поражен выражением его лица, таким верный счетовод не видел старика уже много лет. Тишину в саду нарушало лишь журчание воды в фонтане. Затем Павел продолжил:

— Когда же я следовал в Дамаск с помыслами о кровопролитии, внезапная вспышка света озарила небо. Я не помню каким образом, но я упал наземь и, хотя перестал видеть, все же смог услышать голос, обратившийся ко мне: "Савл, Савл,