— Что же такого страшного ты могла сотворить? — спросил я и услышал в очередной раз рассказ, который не должен был излагать всерьёз человек, желающий казаться таким же нормальным, как и все живущие в нашем мире люди. Потому что такого о себе никто не говорит.
— Когда ушёл теплоход, — продолжала Анастасия, — и местная молодёжь направилась в деревню, я некоторое время постояла на берегу одна, и мне было хорошо. Потом я убежала в свой лес, день прошёл как обычно, а вечером, уже когда появились звёзды, легла на траву и стала мечтать, тогда и выстроила этот план.
— Какой ещё план?
— Понимаешь, то, что знаю я, знают по частям разные люди того мира, в котором живёшь ты, а все вместе они знают почти всё, только не до конца понимают механизм. Вот я и размечталась, что ты приедешь в большой город и расскажешь обо мне и о том, что я тебе пояснила, многим людям. Ты сделаешь это теми способами, которыми вы обычно доводите всякую там информацию, и напишешь книгу. Её прочитают много-много людей, и приоткроется им истина. Они станут меньше болеть, переменят свое отношение к детям, выработают для них новый способ обучения. Люди станут больше любить, и Земля будет излучать больше светлой энергии. Художники нарисуют мои портреты, и это будет лучшее из всего, что они рисовали. Я постараюсь вдохновлять их. Они сделают то, что вы называете кино, и это будет самый прекрасный фильм. Ты будешь на всё это смотреть и вспоминать меня. К тебе придут учёные люди, которые поймут и оценят то, о чём я тебе рассказывала, и они тебе многое пояснят.
Ты поверишь им больше, чем мне, и поймёшь, что никакая я не ведьма, а человек, только информации во мне больше, чем у других. То, что ты напишешь, будет вызывать большой интерес, и ты станешь богат. В банках девятнадцати стран будут у тебя деньги, и ты поедешь по святым
местам и очистишься от всего тёмного, что есть в тебе. Ты будешь вспоминать меня и полюбишь, захочешь снова увидеть меня и своего сына. Захочешь стать достойным своего сына.
Моя мечта была очень яркой, но и, возможно, немножко просящей. Вот поэтому, наверное, всё и произошло. ОНИ приняли её как план к действию и решились перенести людей через отрезок времени тёмных сил. Это допускается, если план в деталях рождается на Земле, в душе и мыслях земного человека. Наверное, ОНИ восприняли этот план грандиозным, а может быть, что-то сами в него добавили, потому тёмные силы очень сильно активизировали свою деятельность. Такого ещё никогда не было. Я поняла это по звенящему кедру. Его лучик стал намного толще. Он и звенит теперь сильнее — спешит отдать свой свет, свою энергию.
Я слушал Анастасию, и в тот момент во мне всё больше утверждалась мысль, что она сумасшедшая. Может быть, сбежала давным-давно из какой-нибудь больницы и живёт здесь, в лесу, а я ещё и переспал с ней. Теперь вот ребёнок может родиться. Ну и история... Тем не менее, видя, с какой серьёзностью и волнением она говорит, я постарался успокоить её:
— Ты не беспокойся, Анастасия, твой план заведомо неосуществим, а потому и бороться тёмным и светлым силам незачем. Ты же недостаточно детально знаешь всё о нашей обычной жизни, её законах и условностях. Дело в том, что книг у нас сейчас великое множество издаётся, но даже произведения известных писателей не очень-то покупают. Я совсем не писатель, а следовательно, нет у меня ни таланта, ни способностей, ни образования, чтобы чего-то там написать.
— Да, раньше у тебя их не было, но теперь есть, — заявила она в ответ.
— Хорошо, — продолжал я успокаивать её, — даже если и попытаюсь, никто не будет этого печатать, не поверят в твоё существование.
— Но я существую. Я существую для тех, для
кого существую. Они поверят и помогут тебе так же, как помогу им потом я. И мы вместе с этими людьми...
Не сразу мне стал понятен смысл её фразы, и я снова сделал попытку успокоить её:
— Не буду я ничего даже пытаться писать. Нет в этом никакого смысла, пойми ты это наконец.
— Будешь. ОНИ уже явно составили целую систему обстоятельств, которые заставят тебя это сделать.
— Я что, по-твоему, винтик в чьих-то руках?
— И от тебя многое зависит. Но тёмные силы будут стремиться помешать тебе всеми доступными им способами, вплоть до подталкивания тебя к самоубийству, создавая иллюзию безвыходности.
— Да! Да! Фантазии... — И я осёкся. Мысль словно вспыхнула, соизмерила в моей голове время, и я понял. Всё, что рассказывала Анастасия о своих мечтаниях, о сыне, она задумала в прошлом году, когда я ещё не знал её так близко, как сейчас, и не переспал с ней. Теперь, год спустя, это произошло.
— Так, значит, всё уже происходит? — спросил я у неё.
— Конечно. Если бы не ОНИ и я немножко, твоя вторая экспедиция была бы невозможной. Ведь ты едва-едва сводил концы с концами после первой и на теплоход уже не имел никаких прав.
— Ты что же, повлияла на пароходство, на фирмы, которые мне помогли?
— Да.
— Так ты же разорила меня и нанесла ущерб им. Какое ты право имеешь вмешиваться? А я ещё теплоход оставил, сижу здесь с тобой. Может, там разворовывают всё. Ты, наверное, гипнозом каким-то обладаешь. Нет, ещё чем-то похуже, ты — ведьма, и всё тут. Или отшельница ненормальная. Ничего нет у тебя, даже дома нет, а философствуешь тут передо мной, колдовка. Я — предприниматель! Ты хоть понимаешь, что это такое? Я предприниматель! Пусть погибаю, но ещё
