.
ВНИМАНИЕ
К ЧЕЛОВЕКУ
Я спросил у Анастасии, кто её научил разговаривать, если матери и отца она почти не помнит, а дедушка и прадедушка общались с ней редко. Полученные ответы поразили меня и требуют осмысления специалистов, потому постараюсь наиболее полно воспроизвести их. Для меня смысл их стал проясняться постепенно. Сначала после моего вопроса она переспросила:
— Ты имеешь в виду умение говорить на языках разных людей?
— Что значит «разных», ты что умеешь говорить на разных языках?
— Да, — ответила Анастасия.
— И на немецком, французском, английском, японском, китайском?
— Да, — повторила она и добавила: — Ты же видишь, говорю же я на твоём языке.
— Ты хочешь сказать, на русском.
— Ну это слишком обобщённо. Я говорю, по крайней мере стараюсь говорить, теми оборотами и словами, которые именно ты употребляешь в своей речи. Это мне было немножко трудновато сначала, так как у тебя маленький словарный запас и повторяющиеся обороты речи. Чувства тоже слабо выражены. Таким языком трудно изложить достаточно точно всё, что хотелось бы.
— Подожди, Анастасия, сейчас я спрошу тебя что-нибудь на иностранном, а ты ответишь мне.
Я сказал ей «здравствуйте» на английском, потом на французском. Она тут же мне ответила.
К сожалению, иностранными языками я не владею. В школе учил немецкий, и то на три. На немецком я и вспомнил целую фразу, которую мы со школьными товарищами хорошо заучили. Её я и сказал Анастасии:
— Их либе дих, унд гибт мир дайн хенд.
Она протянула мне руку и ответила на немецком:
— Я даю тебе руку.
Поражаясь услышанному, ещё не веря своим ушам, я спросил:
— И что же, каждого человека можно научить всем языкам?
Я интуитивно чувствовал, что этому необычному явлению должно быть какое-то простое пояснение,
и я должен осознать его, донести людям.
— Анастасия, давай рассказывай моим языком и постарайся с примерами, и чтоб понятно было, — попросил я немножко взволнованно.
— Хорошо, хорошо, только успокойся, расслабься, а то не поймёшь. Но давай я сначала тебя писать научу на русском языке.
— Умею я писать, ты про обучение иностранным языкам рассказывай.
— Не просто писать, я писателем тебя научу быть, талантливым. Ты напишешь книгу.
— Это невозможно.
— Возможно! Это же просто.
Анастасия взяла палочку и начертила на земле весь русский алфавит со знаками препинания, спросила, сколько здесь букв?
— Тридцать три, — ответил я.
— Вот видишь, букв совсем немного. Можешь ты назвать то, что я начертила, книгой?
— Нет, — ответил я, — это обычный алфавит, и всё. Обычные буквы.
— Но ведь и все русскоязычные книги состоят из этих обычных букв, — заметила Анастасия. — Ты согласен с этим? Понимаешь, как просто всё?
— Да, но в книгах они расставлены по-другому.
— Правильно, все книги состоят из множества комбинаций этих букв, расставляет их человек автоматически, руководствуясь при этом чувствами. Из этого и следует, что сначала рождается не комбинация из букв и звуков, а чувства, нарисованные его воображением. У того, кто будет читать, возникают примерно такие же чувства, и они запоминаются надолго. Ты можешь вспомнить какие-нибудь образы, ситуации из прочитанных тобой книг?
— Могу, — подумав, ответил я.
Вспомнился почему-то «Герой нашего времени» Лермонтова, и я стал рассказывать Анастасии. Она прервала меня:
— Вот видишь, ты можешь обрисовать героев этой книги, рассказать, что чувствовали они, а с того момента, как ты прочитал её, времени прошло немало. А вот если бы я попросила рассказать, в какой последовательности расставлены в ней тридцать
три буквы, какие выстроены из них комбинации, ты смог бы это воспроизвести?
— Нет. Это невозможно.
— Это действительно очень тяжело. Значит, чувства от одного человека передались другому человеку с помощью всевозможных комбинаций из тридцати трёх букв. Ты смотрел на эти комбинации и тут же забыл, а чувства, образы остались и запомнились надолго... Вот и получается, если душевные чувствования напрямую связать с этими значками, не думать о всяких условностях, душа заставит эти значки стать в такой последовательности, чередуя комбинации из них, что читающий впоследствии почувствует душу писавшего. И если в душе писавшего...
— Подожди, Анастасия. Ты скажи проще, понятнее, конкретнее, на каком-нибудь примере покажи мне про обучение языкам. Писателем меня потом будешь делать, рассказывай, кто и как тебя учил понимать разные языки.
— Прадедушка мой, — ответила Анастасия.
— Расскажи на примере, — просил я, желая понять всё быстро.
— Хорошо, но ты не волнуйся, я всё равно найду способ, чтобы тебе понятно было, и если для тебя это так важно, я попробую научить тебя тоже всем языкам, это же просто.
— Для нас это совсем невероятно, Анастасия, поэтому ты постарайся объяснить. И скажи, за какой отрезок времени могла бы меня научить?
Она задумалась, глядя на меня, и потом сказала:
— Память у тебя уже неважная, проблемы бытовые... на тебя много времени потребуется.
— Сколько? — не терпелось мне услышать ответ.
— Для бытового понимания, типа «здравствуй» — «до свидания», думаю, что не менее четырёх, а может, и шести месяцев, — ответила Анастасия.
— Всё, Анастасия, рассказывай, как это делал прадед.
— Он играл со мной.
— Как играл, рассказывай.
— Так ты успокойся, ну, расслабься. Никак не могу понять, почему ты волнуешься?
И она продолжала
