Читалка - Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека

вред жертве. Контроль над оружием является, таким образом, средством «обуздать вековечный патриархат“.

Если вы не поняли, насколько абсурдно разоружать мужчин, неожиданное нападение на США 11 сентября – хорошее тому напоминание. Мы видим мужчин, разбирающих развалины Торгового центра, мужчин, летящих бомбить Афганистан, и мужчин на земле, готовящихся к захвату Осамы бен Ладена…

Когда Америке угрожают извне, мужчины поднимаются на её защиту. Естественно, феминисток такой поворот событий приводит в раздражение. Но теперь, когда это реальная война, а не голливудский блокбастер «Солдат Джейн»… вооруженные силы нуждаются в женщине, как рыба в велосипеде. Болтовня о мужском патриархате и фаллическом оружии теперь звучит так же глупо, как рассуждения о том, что Фюрер остановился бы в Чехословакии…

Мы должны преклонить наши колени перед Богом прямо сейчас за то, что для мужчин является естественным бороться, защищать и умирать».

Не только у Энн Колтер в голове просветлело. Вот что пишет Рэчел Ньюман из «Ньюсвик»:

«Когда мне исполнилось 19, я… на политическом уровне оставалась женщиной, лесбиянкой и еврейкой.

В колледже я изучала экономику и теорию гендера, и нас с подругой настолько злило американское неравенство, что мы всерьёз обсуждали, как нам эмигрировать отсюда (наверное, в Арабские Эмираты. – А.Н.) . 11 сентября всё переменилось. Я поняла, что принимала свободу за данность. Теперь я ношу на своей сумке американский флаг, улыбаюсь истребителям, пролетающим надо мной, и называю себя патриоткой».

…Жареный петух. Как я люблю эту птицу!..

Нет, бешеной оголтелости феминизма меньше не стало, она лишь чуть притухла: во-первых, у власти теперь республиканец Буш, а не демократ Клинтон со своими подружками. Во-вторых, все-таки 11 сентября – это не война, а локальная катастрофа. Война, конечно, пристукнула бы феминизм ниже плинтуса. А так

– слегка попугали…

В последние годы «женские исследования» в американских университетах переименовали в «гендерные исследования». Официальная причина: чтобы не дискриминировать мужчин, заменим слово «женские» на более нейтральное – «гендерные». То ли это отступление, вызванное отрезвлением общества после этапа бешенства, то ли, наоборот, победа бешеных – трудно сказать: мы же помним борьбу феминисток за слово «гендер».

Американское общество, поражённое гангреной феминизма, в последние 10 лет начало постепенно вырабатывать на эту заразу антитела – там и сям стали возникать разного рода «Мужские движения». Я не буду о них рассказывать, чтоб не сглазить. Чтобы не задуть взволнованным дыханием надежды пока ещё слабенький огонек Сопротивления. Слишком велики ставки.

На кону стоит Цивилизация. Либо разум заколотит последний гвоздь в гроб социал-феминизма, либо социал-феминизм уничтожит цивилизацию – вместе с собой, как безмозглые микробы, которые убивают своего носителя и подыхают сами. Третьего не дано.

Между тем, метастазы феминизма проникают в другие страны. В Россию, например.

Карфаген должен быть разрушен.

Эпилог

Мы дружим семьями – я и Валера Чумаков. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы с женой однажды утром сели в машину и махнули в город Орел. Там у тёщи Чумакова дом, в который Валера с супругой пригласили нас на майские праздники шашлычка пожрать. Погодка выдалась не особо удачной: шашлыки пожарить успели, а поесть на улице не вышло – дождь стал накрапывать. Завернул холодный порывистый ветер. Перешли в дом.

За столом сам собой затеялся разговор о том, какие мужики все невнимательные, и о нелегкой бабской доле. Говорили, как вы уже поняли, моя Галка с его Юлькой. А мы с Валерой делом занимались – по шашлыку ударяли и вином запивали.

Поскольку бабский разговор всегда ассоциативен, а не предметен, он как-то

незаметно перешел на местную докторицу. Юля рассказала, какая это хорошая женщина и специалист.

– Очень талантливая! Ей ещё сорока нет, а она уже завотделением эндокринологии. Научную работу ведёт. Она даже по выходным ходит, навещает пациенток, бабушек своих…

Вот тут я, краем уха слушавший все эти излияния, перестал вытряхивать из бутылки сацибели и поставил врачихе диагноз:

– Она одинокая.

– Ну да, – кивнула жена Чумакова. – Одинокая.

По статистике, для большинства мужчин в жизни главное работа, а для большинства женщин – семья. Не от хорошей жизни ещё относительно молодая врачиха по воскресеньям старушек-пациенток ходит навещать. Это трагедия вообще-то. Страшно даже представить, какая гнетущая пустота выгоняет эту женщину по выходным из дома. Мужчина, бегущий по выходным на работу, счастлив. Женщина, бегущая из дому в выходные… врагу не пожелаешь такой судьбы.

Моя реплика оказалась стрелкой, которая перевела состав женской беседы на путь женской самореализации.

– Вот я, с тремя красными дипломами, сижу дома, – жаловалась Юлька. – Только дом, ребёнок, хозяйство.

– Меня тоже долгое время угнетала проблема самореализации, – подхватила Галка. – Что я со своими дипломами погрязла в домашнем хозяйстве. Что мир не узнает, какая я талантливая на самом деле. А потом успокоилась. Потому что сама занимаюсь своим ребёнком, не передоверяю его чужим людям. Неужели какая-то там работа может быть важнее моего ребёнка?! Это же бред. Ребёнок в тыщу раз важнее. Он – моя главная работа. Всему, что я, такая умная и талантливая, знаю и умею, я его могу и должна научить. А то вырастет какой-нибудь… потом и спрашивать будет не с кого.

Я снова перевернул бутылку сацибели и затряс её над тарелкой в тщетной надежде вытряхнуть остатки соуса на кусок шашлыка. Красное сухое вино уже в третий