Читалка - Вопрос времени

и… примет вызов. Поэтому… пусть делает, что хочет, это займет лишь несколько секунд.

— Роскошные волосы, — прошептал Рекс.

Сняв бархатную ленту, скреплявшую конец косы, он отбросил ее на кровать; затем наклонился вперед и, обдавая ее щеки теплым дыханием, начал распускать тяжелые пряди густых шелковых светлых волос, которые она так старательно укладывала утром к завтраку.

— Это просто грешно, — шептал он изменившимся голосом, — прятать такие волосы. Они должны свободно падать тебе на плечи, чтобы весь мир мог оценить их красоту. Вот такими мне хотелось бы их видеть… — Она чувствовала ласку его пальцев, погруженных в шелковую копну, и услышала, как он резко втянул воздух. — О Боже мой, Кейт, — хрипло произнес он, — они выглядят еще прекраснее, чем я представлял. Они скользят по твоей коже, как лучи солнца… — Он погрузил лицо в волосы и глубоко вздохнул. — А их запах напоминает о спокойных летних вечерах и альпийских лугах…

Сердце Катрин билось, как птичка в клетке. Его слова дышали неподдельной искренностью, в них была такая страсть… От этих слов ее тело тяжелело, тянулось к нему…

Но она не могла забыть слов, произнесенных ею утром в адрес Рекса: «Я встречала мужчин, подобных тебе, мужчин, которые ошибочно думают, что под покровом успеха любой женщины скрывается сексуальная маньячка, желающая лишь сгорать от любви в руках любого мужчины».

Боже мой, еще мгновение — и она сама будет в подобном положении, если не сделает что-нибудь, не скажет что-то, что разрушит это напряжение между ними.

Она оттолкнула его руки, стараясь не замечать, как участился ее пульс при одном только прикосновении к его теплой коже, жестким волосам, крепким рукам.

— Ты просил лишь распустить мои волосы, — с трудом выдавила она. — Ты не говорил, что хочешь написать поэму о них.

— Мне хотелось бы. Но это не мое амплуа, хотя…

— Ты хотел бы быть поэтом? — с удивлением спросила Катрин.

— Нет. — Глаза Рекса все еще были прикованы к ее волосам, которые она откинула с лица

. — Нет, — повторил он рассеянно, — я бы хотел не этого; я хотел бы написать… — Он оборвал себя.

Катрин ждала, но, не услышав продолжения, шепнула:

— Продолжай, написать — что?

Он помолчал, затем спокойно сказал:

— Ничего. Забудь.

— Нет! — голос Катрин был полон любопытства. — Я не хочу об этом забывать. Пожалуйста, скажи мне… что ты собирался сказать? Ты хотел бы написать…

Он встал и посмотрел на нее. Глаза его были очень серьезны. Она никогда прежде не видела у него таких серьезных глаз.

— У тебя есть тайная мечта, Катрин? Пожалуй, у нее нет причин скрывать это, но никакая сила на земле не заставит ее рассказать ему, о чем она мечтает.

— Конечно… Она есть у каждого.

— Я думаю. Есть она и у меня. Но… мою мечту разделяют, по крайней мере, почти все журналисты, с которыми я сталкивался. — Он насмешливо улыбнулся.

— Ага, — наконец-то сообразив, Катрин кивнула головой. — Ты хочешь написать роман.

— Признаю свой грех, мадам.

Его поза была спокойной, даже слегка агрессивной — ноги чуть расставлены, руки на бедрах, но, к удивлению Катрин, в его глазах промелькнуло ожидание… даже какая-то неуверенность… И она поняла, насколько для него важна ее реакция. Неужели он думает, что она будет над ним смеяться?

— Я думаю, что это прекрасно!

И это было действительно так. Его доверие тронуло ее. Его манеры говорили о том, что он вовсе не стремится делиться своими мечтами с окружающими.

— Пишешь ты прекрасно, — продолжала она. — А ты уже решил, какой роман ты хотел бы написать? О, это глупо. Я уверена, что решил.

Настороженность исчезла из его глаз, и Катрин подумала, уж не ошиблась ли она. Но Рекс заговорил, и она забыла обо всем.

— Я видел так много войн, Кейт. И так много страданий. Годами я мечтал сделать что-нибудь, чтобы улучшить этот мир. — Он сделал безнадежный жест рукой. — Разве все мы не хотим этого? Конечно, цель эта недостижима… Как может один человек изменить мир? Но что-то сделать мы можем, и так все это началось… Мы не

можем ждать, что правительства начнут эти изменения — в большинстве случаев они стараются удовлетворить только свои собственные цели и амбиции. И они не хотят раскачивать лодку. Но кто-то должен… Я уже представляю себе основную канву моего романа. Два основных действующих лица — мужчина и женщина — президенты соседних стран, двух враждующих стран. В начале романа они встречаются и влюбляются. Конечно, тайно… Они становятся любовниками, и женщина обнаруживает, что она ожидает ребенка, ребенка врага. Перед ними стоит масса проблем, а основная идея книги — предотвратить войну, объединить людей в борьбе за мир во имя их будущего ребенка… во имя будущего всех детей.

Катрин слушала, но одновременно и наблюдала за ним. Наблюдала, как меняется человек, рассказывая о своей мечте. Из глаз исчезло насмешливое выражение, с которым он обычно обращался к ней, пропал резкий вызывающий тон. В его глазах была мечта, голос звенел от сдерживаемых эмоций; он наклонился к ней, как бы желая заключить ее в объятия. Он открывался ей с такой стороны, какой она и не подозревала. И никогда прежде его мужественность не была столь неотразимой, а энергия и решимость — столь располагающими к нему.

Это был настоящий мужчина, он был не только невероятно привлекателен и сексуален, но и умен, благороден и захвачен своей идеей, озарен светом творческого вдохновения.

— Так, Кейт…

Сделав над собой усилие, она вслушалась в его слова.

— Ты сказала, что и у тебя есть мечта… тайная мечта. Ты расскажешь мне о ней, как я рассказал тебе о своей?

Ее тайная мечта. Мечта, которая никогда не исполнится. Она почувствовала знакомую боль от ее неосуществимости, но если и хотела, то не в состоянии была сейчас говорить о ней, да и вообще о чем-то другом. Вместо этого она продолжала смотреть на Рекса, на его красивые золотистые глаза, на его четко очерченное лицо, влажные взъерошенные волосы, губы, раскрытые в ожидающей улыбке… и чувствовала, что падает, падает в бездонную пропасть…

— Боже мой! — Слова