Читалка - Вопрос времени

. Помнишь, я говорил тебе ночью, что хотел бы…

— А я, — мысли Катрин вернулись к любимому, идущему рядом с ней, и она прервала его, — я должна рассказать тебе об очень важном. Можно я буду первой?

Взглянув на него, она встретила такой обожающий и восхищенный взгляд, что готова была разрыдаться.

— Когда твои волосы распущены, — он ухватил несколько длинных прядей, подхваченных ветром, и, не обращая внимания на прохожих, поднес их к губам, — ты напоминаешь морскую нимфу. Сверкающую, полную тайны, соблазнительную…

Каждым своим словом он делал ее предстоящую исповедь все более тяжелой, она хотела закричать: остановись! — но не могла. Вместо этого она улыбнулась — слабое подобие улыбки — и попыталась приноровиться к его походке, когда он вел ее к пристани.

Они молча дошли до нее и уселись на деревянную скамейку, спиной к ветру. Рекс хотел обнять ее за плечи, но, когда она непроизвольно отодвинулась, он просто положил руку на спинку скамейки, не дотрагиваясь до нее.

— Я хотела бы рассказать тебе о себе и о… Дереке, о наших отношениях и причине, по которой мы расстались.

Но прежде чем она смогла продолжить, Рекс спокойно ответил ей:

— Это вовсе не нужно, Катрин. Что бы ни было между тобой и Дереком — это прошло. Ты не должна мне ничего объяснять из того, что случилось в прошлом, — это ваше дело. Все, что мне нужно знать о тебе, я знаю…

— Я хочу тебе рассказать, что произошло между нами. — Голос Катрин был тоже спокоен, но очень настойчив. Рекс, видимо, заметил эту нотку настойчивости, поэтому внимательно взглянул на нее и замолчал.

— Дерек и я встретились, когда я училась на последнем курсе университета. Он был одним из наших преподавателей. Хотя он был несколькими годами старше меня и удивительно талантливым фотографом, ему понравились мои работы, и он стал меня учить. Сначала это были просто дружеские отношения, но через несколько месяцев началось что-то другое, более серьезное — он сделал мне предложение. — Катрин закусила губу. — Я любила его

или думала, что люблю. Но когда мы обручились, мои родители настояли, чтобы мы отложили свадьбу на год. У них были какие-то сомнения по его поводу. И я без особого желания согласилась.

Она остановилась на несколько мгновений, и Рекс тревожно сказал:

— Не надо продолжать, Кейт, если это так тяжело.

Катрин посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.

— Через год мы с мамой начали готовиться к свадьбе. Но однажды ночью я заболела… У меня началось кровотечение… сильное. Меня отвезли в госпиталь. — Катрин глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Гинеколог обнаружил большую опухоль в матке… были и другие проблемы. Он сказал, что вынужден оперировать меня. Хотя опухоль была доброкачественной, матку пришлось удалить.

— Боже мой, Кейт! — Он не дотронулся до нее, но его восклицание было полно такого сострадания, в нем было так много любви к ней, что у нее потекли слезы.

— Операция состоялась и прошла без осложнений… Они удалили матку…

Поднялся ветер, он играл ее волосами, она чувствовала, как они щекочут ее лицо. Руки ее были холодны, как лед, когда она поправляла их.

— Поэтому я не могу иметь детей. — Она говорила спокойным тоном, но ее слова звучали безжизненно. — И Дерек больше не хотел жениться на мне. Он сказал, что хочет иметь нормальную семью. И что я уже не та, в кого он влюбился… что меня прежней больше нет. Поэтому… — Господи, неужели это ее голос? Она настолько оцепенела, что не понимала, как может говорить. — Поэтому я решила всю свою энергию направить на работу. В действительности я вовсе не… Снежная королева, Рекс. Это… просто… не следует… гоняться за невозможным.

Звук летящего самолета пронесся над водой, слившись с полицейской сиреной где-то вдалеке. Рекс молчал.

Катрин удивилась, насколько спокойнее она себя чувствовала теперь, когда сказала то, что должна была сказать.

— Только несколько человек знают об этом, — продолжала она, уставившись в воду, — мои родители, моя сестра Николь… Дерек, конечно. Но я понимаю, что обязана сказать

тебе. Это было очень трудно. — Катрин чувствовала, что каждая клеточка ее тела протестует, но должна была сделать это… Она стиснула кулаки и почти кричала от боли. — Я знаю, что между нами не может быть ничего серьезного, нам было хорошо вместе, но если мы еще будем встречаться… Конечно, с моей стороны слишком самонадеянно думать, что ты чувствуешь ко мне что-то большее… Я не могу позволить себе серьезных отношений, Рекс. Я не хочу причинить боль никому… как я причинила боль Дереку. Я думала, что расскажу тебе все с самого начала, когда мы были еще… друзьями.

Его молчание длилось очень долго. Ни слова. Он даже не дал ей понять, слышал ли он ее слова. Но хотя он не прикасался к ней, она чувствовала его жуткое напряжение.

Пытался ли он найти слова сочувствия, слова, которые смогут выразить его заботу о ней, но в то же время дать ей понять, что он, как и Дерек, смотрит теперь на нее другими глазами?

Но ведь она старалась так подбирать слова, чтобы оставить ему путь для отступления, которым бы он смог воспользоваться.

Она почти слышала его слова: «Я рад, что ты мне рассказала, Катрин. Даже если мы, как ты говоришь, просто друзья».

И, несмотря на то, что она тонула в омуте своего горя, Катрин не могла остановиться и не задать ему вопрос, на который он должен будет ответить. И она не хотела слышать его ответ… ответ, который, как ранние заморозки, убьет едва зародившееся чувство, и ему так и не суждено будет распуститься…

— А ты, — она, наконец, повернулась и окинула его ясным и спокойным взглядом, — ты сказал, что хочешь попросить меня о чем-то. О чем, Рекс?

Боже мой! Она готова была отдать свою душу, чтобы только не видеть выражения его глаз, не видеть жалости в них, блеска появившихся слез. Она не хотела этого… не хотела ничьей жалости. Ни за что!

— Да… да. — Он потряс головой, как бы отгоняя ненужные мысли. Поднявшись со скамейки, он глубоко засунул руки в карманы куртки и подошел к железным поручням пристани в нескольких шагах от того места, где