Читалка - Тайна гибели группы Дятлова. Документальное расследование

не только «физически», но и «психически». Психологически давили и факторы «неопределенности» ситуации: было непонятно, отчего сошел обвал, и какова опасность полученных травм. Но явных признаков коллективной «паники» в действиях группы не прослеживается. Групповая паника привела бы к полному распаду коллектива и к бессистемному бегству «кто куда». В подобной ситуации «паника» с быстрой гибелью поодиночке могла иметь место с менее сплоченной группой. У группы Дятлова видны организованные действия с элементами спешки в принятии решений и в действиях.

Тяжелый исход вызвал синдром повышенной опасности. Подходить к палатке они могли опасаться примерно так, как боятся люди подходить к руинам домов, разрушенных землетрясением, — в руины-могилы, из которых удалось спастись, выскочив в последний момент. В оценке характера и опасности лавины дятловцы во многом ошибались, — у них не было времени и возможности для анализа ситуации. Опасность лавины и опасность самого места они оценивали по тяжести нанесенных травм и по остроте ситуации с придавленной палаткой, связанной с риском для жизни. Ряд фактов указывает и на то, что некоторые участники могли находиться в состоянии умопомрачения от удара снега по голове (травмы головы Тибо, Слободина и у других характеризуют силу этого удара). Ряд фактов указывает на крайнюю поспешность действий. Так, Слободин не смог достать и надеть второй валенок.

Давящими факторами внешней среды были холод и ветер на открытой части горы в условиях ночи, а также опасность схода нового обвала. Видимо, ураганные порывы ветра просто валили с ног и сдували снег на палатку, уничтожая все результаты попыток ее раскопать. Все эти условия продиктовали требование срочно уйти в безопасное место, чтобы укрыться от ветра и согреться. У группы Дятлова прослеживаются две фазы отхода от палатки: первая — на 15–20 м вниз, и вторая, — роковой отход в лес. Дееспособность группы оказалась подорвана из-за травм, поскольку трое вышли из строя, а остальные должны были

им помогать. Эта дееспособность являлась малой и в части возможности раскопать палатку, и в части переноски вещей вниз с учетом помощи раненым на спуске.

Как показывает опыт других аварий, раскапывание вручную засыпанной снегом палатки и извлечение вещей, — занятие весьма неприятное, трудоемкое и медленное. Тем более, на ветру в темноте и теми ограниченными силами 2–3 участников, которыми они располагали, а остальные помогали раненым. Инструментов для раскопки не было, вещи оказались придавлены и «мягким снежком», и обломками «снежной доски», и тканью палатки. По прочности и плотности ее куски мало уступают льду, — раскопать руками и вытащить вещи можно было через промежутки между этими обломками, засыпанными сверху рыхлым снегом. Дятловцам удалось достать несколько теплых вещей, — одеяло, пару курток, меховую безрукавку, валенки и бурки, которые надели на пострадавших, — Тибо, Золотарева, Дубинину. Конечно, следовало достать и всем надеть теплые веши, — куртки, телогрейки, валенки. Но остальные тепло одеваться не стали, не смогли или не успели.

Большая часть группы какое-то время простояла на ветру (ориентировочно 10–20 минут), приводя в чувство раненых. Дубинина и Золотарев, видимо, постепенно пришли в себя и ощутили, что могут идти вниз с поддержкой товарищей. Ситуация требовала для спасения действовать быстро и решительно. Но как? Раскопки затягивались, и в такой ситуации и Дятлов, и участники группы могли не без оснований заключить, что группа погибнет у палатки от холода, если срочно не спустится в лес.

Все поняли, что место опасное, что палатку восстановить нельзя, что группа должна быстро отступить. Возможно, у дятловцев возникло желание спуститься «в тапочках» с возвратом здоровых участников за вещами, пока группа еще не потеряла дееспособность. Положение могло стать безнадежным, если трое пострадавших потеряют дееспособность вследствие замерзания, — тогда группа уже не успеет отступить, и раненые быстро погибнут на открытом ветру склоне горы. Ведь

бросить своих товарищей дятловцы не могли. Аксельрод сделал сильный акцент на побуждении дятловцев быстрее укрыть, спасти пострадавших от ветра и метели, которое мы тоже считаем одним из определяющих в данной ситуации. Кроме того, более «привычные» условия похода в лесу, с теплом костра, им могли казаться спасением, — естественным выходом в безопасное место. Лес от палатки находился недалеко, — примерно в километре.

Трудно сказать, было ли группой или руководителем принято «решение» спускаться, или отход группы произошел «самопроизвольно», как результат действий группы или отдельных ее участников. «Решения» спускаться здесь могло и не быть, поскольку необходимость отхода диктовалась положением группы. Как такового, могло и не быть четкого «плана действий», — времени на его продумывание у них не было. Они могли лишь представить дальнейшую «схему действий» без уточнения ее «деталей». Вот ряд этих «деталей» (одежда, обувь, снаряжение, резервы времени и сил), как оказалось немного позже, определяли дальнейшие события. Наличие двух пар следов, идущих отдельно от остальных на начальном участке спуска, наводит на мысль о том, что кто-то из дятловцев мог пойти вниз первым, в состоянии аффекта, сильного потрясения. Это мог быть кто-то из раненых, и в первую очередь, Тибо-Бриньоль или Слободин, — ведь они получили черепные травмы. Дятлов или кто-то из товарищей догнал ушедшего на спуск участника, чтобы остановить разобщение группы, которое вело всех к гибели. Такой уход двух участников вниз мог быть воспринят, как сигнал на спуск и мог вызвать начало спуска всей группы без команды. Особенно если в числе двух ушедших оказался руководитель группы. Характер следов на склоне указывает именно на такой сценарий развития ситуации. Две пары следов шли отдельно, но потом сошлись с остальными, — группа объединилась, и дальше все спускались вместе. Тибо-Бриньоля, видимо, вели или несли с поддержкой за руки на плечи, — на это указывают его плечевые травмы и ссадина плеча Дорошенко