Читалка - Тайна гибели группы Дятлова. Документальное расследование

изотопов и выписали другие изотопы с бета-активностью, которые имели и гамма- активность. Таких изотопов около 40, — часть из них не была слишком активной ввиду большого периода полураспада, а часть вряд ли могла присутствовать в твердом виде из-за того, что в природе существовала в газообразном виде. Но дальнейший анализ изотопов снова ничего не давал, — было неясно, какие из них создали радиацию на одежде дятловцев, какова роль каждого в общем балансе, каково их происхождение. Снова поиск завел в тупик.

Тупик заставил изменить направление поиска. Может, что-то даст анализ расположения загрязненной радиацией участков одежды? Потому дальше решили разобраться насчет принадлежности вещей, чтобы узнать, на ком были активированные предметы. В актах радиологической экспертизы вещи значились под номерами в группе — от 1 до 4. Очевидно, номер служил признаком принадлежности к кому-то из последней четверки, — Колеватову, Золотареву, Тибо-Бриньолю и Дубининой. «Коричневые» свитеры по актам экспертизы имелись однозначно на Колеватове и на Дубининой (серо-коричневый свитер). На Золотареве нашли «черный» свитер, на Тибо-Бриньоле — «шерстяной поношенный свитер» без четкой идентификации цвета.

Кто же № 4 — Колеватов или Дубинина в актах экспертизы? Из актов еще следовало, что на № 4 были «черные рейтузы» и «белый свитер». Эти признаки определили, что № 4 — это Дубинина, поскольку по описаниям в актах исследования причин смерти на Дубининой однозначно было «черное трико» («рейтузы») и «бежевый свитер». Ясно, что спутать «белый» свитер со «светло-бежевым» в условиях сильного загрязнения одежды совсем нетрудно. Номер 1 «оставался» за Колеватовым (по признаку наличия «коричневого свитера»), номер 2 — за Золотаревым по признаку наличия «телогрейки из овчины» (меховой безрукавки). А № 3 методом исключения доставался Тибо-Бриньолю.

Уже позже (4.03.08) в деле (лист 370 обнаружили справку, подписанную Ивановым, в которой говорилось:

«…В актах экспертизы все объекты исследования

пронумерованы с № 1 по № 4 т. е. № 1 Колеватов

№ 2 Золотарев

№ 3 Тибо-Бриньоль

№ 4 Дубинина. Как в актах вскрытия. Иванов (подпись)»

Ошибки нет: № 4 — это Дубинина, а самый активированный свитер с 9900 распадов с участка 15 на 15 см надет на ней. Это она застыла на трагичном фото рядом с водопадом ручья. И вспомнились слова операционной сестры Солтер: «…Все они поступили очень грязными!..». И вспомнилась еще отрывочная фраза из акта радиологической экспертизы, приведенная выше: «…С учетом того, что до исследования участки одежды находились в проточной воде около 15 дней, можно полагать, что их загрязненность могла быть во много раз большей, но здесь надо учитывать, что одежда могла промываться неравномерно, т. е. с разной степенью интенсивности…».

^{Погибшая Люда…}

^{Погибшие в ручье (Колеватов, Золотарев, Тибо).}

Внезапно в сознании все эти 4 факта соединились, и «слились» вместе в один неожиданный вывод. Этот вывод оказался прост и «прозрачен», как «стеклышко»: наиболее сильно «светили радиацией» самые загрязненные участки одежды. А «светили» они просто потому, что грязи на них прилипло в несколько раз больше, чем на других участках. Люда лежала на мокром грунте, в грязи, и пояс ее светло-коричневого свитера оказался наиболее загрязненным участком одежды (9900 распадов). Тоже относится и к поясу и низу шаровар брюк Колеватого, — они тоже в контакте с землей, что видно на другом снимке погибших у ручья. Они были в грязи, а потому и сильнее «светили» радиацией. При экспертизе радиологи приняли во внимание «площадь» образца одежды, но массу содержащейся на этой площади грязи не учли. А от количества этой грязи прямо зависел уровень ее «бета-свечения»! Ведь прибор «чувствовал» радиацию только от того вещества, которое находилось в свинцовом домике, — от грязи и ткани образца.

А вот предположение о том, что одежда могла, якобы, иметь более сильное загрязнение до ее промывки водой, — оно предстало и как верное, и как совсем неверное. Ведь

для этого «вывода» на самых загрязненных участках одежды грязи должно быть еще в десятки раз больше! Это полная чепуха, — это тогда уже будет не «одежда», а кусок почвы с лоскутом ткани. Да и не будет он сильно «светить», — он будет сам сильно поглощать бета-излучение, имеющее небольшую проникающую способность.

Но парадокс в том, что это предположение позволило найти вывод правильный, найдя противоположное объяснение, простое и понятное, — радиация увеличена на самых загрязненных участках одежды только потому, что грязи на них больше. А то, что при промывке эта грязь смывалась, — это как раз было правильным фактом в тексте выводов экспертизы, — там верный факт соседствовал с неверным предположением Иванова. При промывке радиация сразу падала до естественной нормы, — до тех уровней, которые были отмечены на других фрагментах одежды. Здесь воспринимать результаты экспертизы надо прямо и естественно, — максимум радиации был «максимумом», а не каким-то выдуманным «минимумом» от другого уровня, который «мог быть много больше».

Можно заметить, что самые низкие уровни радиации зафиксированы именно на «нижней части брюк» Тибо-Бриньоля (№ 3). А почему? Да потому как раз, что он-то и лежал ниже всех в ручье, его вода промывала лучше всех, и на его одежде оказалось меньше всего грязи. Потому на ней и отмечен наименьший уровень радиации, — всего 600 распадов в минуту, — в 9-17 раз ниже максимальных уровней. А Золотарев и Колеватов лежали на краю ручья, и их одежду промывало по-разному. Отдельные части промыло, а вот «пояс свитера», да край шаровар» лежали на влажной почве и загрязнились сильно.

И Иванов, и радиологи этот момент пропустили. Похоже, радиологи здесь мало задумывались о выводах. Они добросовестно выполнили экспертизу, привели ее результаты и на этом «закончили». Глубоко продумывать результаты исследования и делать обобщающие выводы они не стали. А Иванов в своих выводах ошибся.

Поверхностный слой почвы наиболее активирован от выпадающих осадков атмосферы